Подпольная мойдодырятня Мидори_Ко.

Африка. Некоторое количество диалогов.

Sat, 02 Jan 2010 00:27:42 GMT

- Представляешь, я съездил в Африку.
- Ты неправ. Я считаю, надо ездить в Австралию.

- Ты знаешь, я только что съездил в Африку.
- Ты неправ. В Африку невозможно съездить одному. То место, где ты был, - не Африка.

- Понимаешь, я съездил в Африку.
- Ты съездил в Африку? Нет, это я съездил в Африку, так что слушай, что я тебе скажу...

- Я съездил в Африку.
- Рехнулся? Об этом не говорят.

- Я съездил в Африку.
- И что мне теперь, удавиться что ли?

- Я съездил в Африку.
- И в чём ты меня обвиняешь?!

- Я съездил в Африку!
- Мы не должны ездить в Африку, пока в мире есть голод и насилие.

- Мне так хочется с кем-нибудь поговорить. Дело в том, что я съездил в Африку.
- Я-то не могу себе этого позволить, так что лучше заткнись.

- Простите, пожалуйста, я съездил в Африку. Извините.
- Африки не существует. Вынеси мусор, сколько раз тебе говорить.

- Смотрите, смотрите, вот он. Он был в Африке. Ну и как там, чувак? Расскажешь? А то что-то скучно стало.
Продолжительное молчание.

Wed, 30 Dec 2009 11:43:59 GMT

Почему-то казалось, что ничего орфографически более прекрасного, чем "двухъяростная кровать" и "о бьетом" мне на жизненном пути уже не повстречается. Можно сказать, потеряла надежду. Спасибо дедушке морозцу, дедушка морозец открыл мне новые горизонты. Казалось бы, каким-таким выдающимся образом можно написать слово "озябнуть" - к чему тут стремиться, над чем работать? Ан нет. Кто думает, что креатив невозможен, просто не имеет достаточного воображения. А студент-заочник его имеет.

Ну и ещё немножко.
"Очень темно, ничего не видно, непроглядная тьма (темнота) - Сусанину с сердцем вскричали враги".

"Любопытные варваре нос оторвали".

"Мы раскинув мозгами".

"Он жил на больную ногу".

"Язык - неотъемлемая часть человеческого органа".

"Когда рак на горе свиснет".

"Нонсенс - понятие современной философии, содержание которого явилось результатом переосмысления традиционной фигуры отсутствия смысла в контексте постмодернистской метафизики отсутствия".

"Список литературы: ИНТЕРНЕТ".

Костюм попугая. Устный рассказ Сашки.

Sat, 26 Dec 2009 15:27:21 GMT

На самом деле я живу очень хорошо, но именно сегодня меня посетила предновогодняя депрессия. Вчера мы с Настей полночи посвятили пошиванию костюма попугая, после чего прямо с утра выехали в вашем направлении, чтобы занять у вас костюм феи. Но мы с Настей очень продлили себе жизнь.
Настя взяла на себя всю грязную работу. Да и чистую тоже. Я оказалась совершенно беспомощна перед монструозным куском органзы-хамелеона.
Сначала она мне говорит: этот цвет - не цвет попугая. Я говорю: - Настя, все остальные органзы раскуплены более быстрыми родителями.Она говорит... нет, она ничего не говорит. Потом она мне сказала. Она сказала на четвёртом часу борьбы с органзой:
- А ведь другие родители знали, что эту органзу покупать не нужно.
Дело в том, что оно сыпалось. И мало того что оно сыпалось, оно вообще капец, но дело не в этом.
А продавщица мне сказала, что её легко обжечь, что не надо её подшивать, потому что подшить её невозможно - надо поджечь. Но я не думала что вот так напрямую - берёшь и поджигаешь. И я не думала, что она за свой совет возьмёт с меня 175 рублей за метр. И я никогда не думала, что пошив попугая может быть настолько. Настолько. Мы пошили такую роскошь! Роскошь расползалась, сыпалась, мы загадили весь пол пятикомнатной квартиры роскошью, она шматками отлетала, нитки сыпались и истошно сияли по всему полу. И мы, такие две мамаши.
Настя всё время была рядом. Она пыталась пошить своему младшему ребёнку костюм Буратино. Но Настя, потому что она верная подруга, так и не прикоснулась к костюму Буратино.
И вот мы пошили попугая. Когда я увидела его на Агате, я не смогла сдержать смеха. И ещё десять минут я его не сдерживала. А Настя просто сказала: "Извини, Сашка, но это - дождевик".
И действительно, Агата не выглядела в нём как попугай, а выглядела как девочка в дождевике. Настя сказала "Хорошо - тогда пелерину сделаем из юбки, а из дождевика сделаем юбку - может, что-то изменится?"
Но ничего не изменилось. Два куска подпалённой ткани. Мы получили метр органзы, многократно погоревший. Мы получили кусок красной тафты с богатым жизненным опытом - сначала Настя любовно его стачала, а потом менее любовно его растачала. С какой-то мыслью на лице растачала его.
Потом мы выпили полтора литра вина, чтобы залечить воспоминания о дождевике, и Настя стала меня утешать: - Знаешь, Семён, когда ему было шесть, встречал Новый год в костюме водоросли. И если Агата не может быть попугаем - то может быть, она будет водорослью?
Я весь вечер смотрела на костюм водоросли, видя в нём альтернативу. А потом спросила: - Настя, неужели когда Семёну было шесть, он встречал Новый год в юбке?
На что Настя сказала, что не в юбке, а в двух, а вторая юбка была на шее и знаменовала собой то, что водоросль продолжается ещё и выше юбки. А на голове был парик из дождика. В течение вечера я всё время возвращалась к костюму водоросли, пальпировала его, но мы всё-таки пытались сшить костюм попугая.
Закончилось всё тем, что Агата, во-первых, испугалась костюма водоросли. А во-вторых, не поняла, где костюм попугая.
Ещё можно отметить, что по итогам вечера у нас от костюма осталась только самодельная маска из папье-маше. И когда Агата собиралась на карнавал, она говорила: - Мамочка, я буду самым красивым попугаем... только можно я пойду на карнавал БЕЗ этой маски?
Это правда, Катя. Мне было горько. На мой жёсткий вопрос, почему, Агата сказала, что она раньше думала, что попугаи другие, во-первых. А во-вторых, если она будет без маски, то её попугай будет милашечка, а этот как-то не очень милашечка.
И даже она предложила подарить маску какому-нибудь недоброжелателю. Чтоб в семье не оставалась.
В результате мы пришили ярко-оранжевое боа вокруг маски и этим частично её скрыли. По крайней мере, глаз было не видно. А то Агата очень переживала, что у него глаза. После этого Агата неуверенно согласилась, что попугай милашечка, и сходила в маске на танцы. А сегодня мы выехали к вам за костюмом феи.
По итогам Настя сказала: Сашка, у тебя плохая карма. Такое могло случиться только с тобой. Шесть часов мы шили костюм попугая...

посёлок

Thu, 24 Dec 2009 17:01:06 GMT

Друзья, френды, терпимые ко мне! Должна признать, что вновь я посетил сей уголок, где много-много раз подстерегал я путников с вопросом. Я к вам пришёл навеки поселиться, френдленту вашу ~~засорить~~ освежить собой. Надеюсь я найти у вас айкью и взять взаймы немного интеллекта.. он где-то есть! я знаю, он у вас!

Подскажите, в какой современной прозе действие происходит в посёлке?

***

Sun, 20 Dec 2009 08:18:01 GMT

Жил-да был вблизи укропа
лопопухий ангелоп
(поцелую ангелопа
я в его нездешний лоб).
Жил да был, порхал, как птуха,
ангелопый лопопух
(поцелую лопопуха
я в его нежнейший ух).
Бьёт копытом антилоп -
это грозный ангелоп.
Скачет лёгонько как пух
хитрый-хитрый лопопух.
Вылезает из окопа
что-то вроде ангелопа.
Гляньте в оба, лопопух!
Ангелопы стоят двух.
Если племя лопопухско
двинет лыжи на восход,
удаляясь от Иркутска,
как могучий вездеход,
если племя ангелопско
двинет лыжи на закат,
вплоть до поля Куликовска,
как реальный самокат,
я пойду за ними сразу,
чтобы воссоединить,
и компотом с ананасом
постараюсь приманить.
Возвращайтесь, ап-тудап!
Тут без вас совсем бедап.

Больше чем книги. Часть пятая.

Fri, 18 Dec 2009 16:05:50 GMT

Очень скоро я обнаружил, что месье Соломон, хоть он и очень богат, совершенно одинок. Когда я приходил, он обычно сидел за своим большим письменным столом филателиста и, зажав в глазу лупу, с явным удовольствием разглядывал марки, будто это настоящие друзья, а также почтовые открытки, эти свидетели прошлого, отправленные со всех концов земли. Это вовсе не были открытки, адресованные лично ему, потому что многие из них были написаны еще в прошлом веке, когда месье Соломон едва успел родиться, но в конце концов они все же попали к нему. Я несколько раз возил его на Блошиный рынок и в лавочки старьевщиков, где он их покупал, и хозяева откладывали для него те, что носили наиболее личный характер, где выражались чувства. Я прочел несколько штук, что было с моей стороны весьма бесцеремонно, потому что месье Соломон их обычно прятал из-за их интимного характера. На одной из них была изображена девушка, одетая, как было модно в начале века, с ней рядом стояли четыре маленьких мальчика в матросках и соломенных шляпах канотье, а на обратной стороне было написано: Дорогой, дорогой, мы думаем о тебе и днем и ночью, поскорее возвращайся, а главное, одевайся потеплее и не забывай про фланелевый пояс. Твоя Мария. И самым странным здесь было то, что, как только месье Соломон прочел эту открытку, он пошел покупать себе фланелевый пояс. Я ни о чем его не спросил, сделал вид, что ничего не заметил, но у меня мороз пробежал по коже от ощущения его одиночества. У него не было никого и ничего. Открытка датирована 1914 годом. Не знаю, стал ли месье Соломон носить фланелевый пояс в память об этой Марии или о том мужике, которого она любила, или он вообразил, что это она лично о нем так нежно думала, или он так вел себя просто во имя нежности. Я тогда еще не знал, что месье Соломон не выносил, когда кого-то забывали, не мог мириться с тем, что есть забытые
люди, которые жили, любили, а потом бесследно исчезли, которые в свое время кем-то были и превратились в ничто, в пыль, в б/у - теперь-то я знаю, что он их так называет. И вот против этого забвения он и протестует с самой большой нежностью и с самым страшным гневом, просто с яростью - кажется, это слово употребляют, когда речь идет о библейских персонажах. Иногда у меня создавалось впечатление, что месье Соломон пытается этому забвению воспрепятствовать, взять все, так сказать, в свои руки и больше этого не допускать. Его состояние легко понять, имея в виду, что ему самому грозило вот-вот так же бесследно исчезнуть. Поэтому тогда я не стал его ни о чем расспрашивать, но от тех чувств, которые я тогда испытал, я так и не оправился.
И было не только это, но тут вы мне ни за что не поверите, хотя, может, вас убедит довод, что я не в состоянии придумывать лучше, чем это получается у жизни, которой нечего церемониться и заботиться о том, чтобы ей поверили. Месье Соломон нашел в лавке братьев Дюпен, что в тупике Сент-Бартелеми, старую открытку с фотографией одалиски, которые тогда еще
встречались в Алжире, в те годы принадлежавшем французам, а на оборотной стороне открытки были написаны слова любви: Я не могу жить без тебя, мне
тебя не хватает больше всего на свете, в пятницу, в семь, буду стоять под часами на площади Бланш, жду тебя всем сердцем, твоя Фанни. Месье Соломон тут же положил эту открытку себе в карман, потом проверил день и час по своим очень дорогим швейцарским часам, нахмурил брови и вернулся домой. А в следующую пятницу, в шесть часов тридцать минут велел отвезти его на площадь Бланш. И стал там искать часы, но их не оказалось. Он был явно недоволен и принялся расспрашивать жителей квартала. Наконец нашли консьержку, которая помнила эти часы и сказала, где они находились. Он сразу ушел от нее, чтобы не опоздать, и ровно в семь стоял в указанном месте. А я так и не знаю, делал ли он это, чтобы почтить память исчезнувших любовников или в знак протеста против библейского ветра, который все уносит, как прах, как пыль.
Однако одна вещь несомненна, уверяет Чак, и тут, я думаю, он прав: месье Соломон - человек протестующий, человек, открыто выступающий против. В конце концов я осмелел, и когда он пошел постоять и положить букет красных роз у фасада здания, указанного в адресе открытки с изображением пожарника, написанной в 1920 году, где посылались поцелуи и говорилось о радости вновь увидеться в следующее воскресенье, я спросил его, когда он снова сел в такси:
- Месье Соломон, извините за вопрос, но зачем вы это делаете? От этой девчонки уже давно ничего не осталось, так к чему все это?
Он наклонил голову, словно говоря: "Ну конечно, конечно".
- Жан, малыш, разве не посещают места, где жили Виктор Гюго, Бальзак, Людовик XIV?
- Но то были очень значительные люди, месье Соломон. Виктор Гюго - это была личность. Естественно, что их помнят и что, думая о них, мы испытываем волнение. Они принадлежат истории.
- Да, все помнят знаменитых людей и никому нет дела до тех, кто никем не были, но любили, надеялись и страдали. Те, кто при рождении получили наше общее готовое платье и смиренно протаскали его до своего конца. Даже само это выражение "те, кто никем не были" омерзительно и недопустимо. Я отказываюсь его принять и выражаю это теми скромными средствами, которыми располагаю.

Он не знал удержу в своих благодеяниях вовсе не в поисках благодарности. Просто он любил доставлять другим удовольствие, хоть ненадолго озарить солнышком жизнь тех, для кого она была безрадостной. Он мог, например, полностью оплатить отдых человеку, который никогда не видел моря, подарить кому-то хороший транзистор, а как-то я отвез даже телек одному старому господину, у которого отнялись ноги, и месье Соломону рассказали, что он в ужасном состоянии.
Чака очень заинтересовала такая щедрость. Он считает, что царь Соломон занимается подменой, замещением.
Замещение - временное исполнение обязанностей какого-то штатного сотрудника. Так сказано в маленьком Ларуссе. Чак убежден, что царь Соломон занимается подменой, замещением штатного, которого нет, когда надо, он мстит Ему тем, что Его подменяет, привлекая таким образом внимание к Его отсутствию. Я попытался не продолжать этот разговор, с Чаком никогда не знаешь, что он скажет, его неожиданные выходки могут иногда просто с ума свести. Короче говоря, он пытался меня уверить, что царь Соломон занимался заменой, чтобы преподать Богу урок и пристыдить Его. Месье Соломон считает, что Бог пренебрегает своими прямыми обязанностями, а так как у месье Соломона есть средства, он старается кое-где Его заменить. Быть может, Бог, увидев, что другой старый господин осыпает людей благодеяниями вместо него, будет этим задет за живое, перестанет проявлять равнодушие к людским бедам и покажет наконец, что он способен на большее, чем брючный король Соломон Рубинштейн...
Вот как отозвался Чак о царе Соломоне и его подарках. А я видел его совсем по-другому - очень старый человек, который думает о других, потому что понимает, что его жизнь и он сам уже подходят к концу.

* * *

Fri, 18 Dec 2009 05:10:51 GMT

Это всего лишь сны: умерли и ушли
те, кто был вокруг нас,
те, кто был возле них, и те, кто жил возле тех -
ничего нового, просто у них сейчас
одна глубина на всех.
Из глубины страны, колеи, сосны
щебечут, шепчут (это всего лишь сны),
насылают оттепель, прозу, страх,
идут на всех парусах, на всех голосах,
на всех ветрах, на всех языках родины-глубины.
С каждой секундой ночь становится ярче.
Жгут костры на вокзалах, в аптеках, на всех углах:
«А куда нам дальше»?
Они говорят: хоть ты нам принадлежи,
хоть ты нам поговори, никому другому
не помнимся – а тебе ещё можно жить
и видимся мы тебе, как глядимся в омут.
Увидимся, не увидимся. Весть не весть -
сырой бумаги медленное сгоранье,
их старости, страсти, страхи навеки здесь,
они и есть страданье и мирозданье.
На берегу немедленного - огонь
на берегу неведомого теченья,
он не холодный, дрогни, погладь рукой –
разве его забудет река забвенья?
Это тебя уносит река молчанья.
Река забвения – не забвенье.
Река забвения – незабвенье.
Она прощанье.

герой рыбацкого романа

Thu, 17 Dec 2009 09:59:22 GMT

Марта разбирает в тетрадке слово "сыновья" и время от времени прибегает ко мне взбрыкнуть.
М., внося портрет ежевики: Гляди! Вот она, пятисантиметровая ежевика!
Я, с материнской суровостью, усугублённой филологическим запалом: Никакая не ежевика, а сыновья! Иди делай сыновей! Сделаешь - приходи с сыновьями!
Занавес. ~~На 10-15 лет можно расслабиться~~.

А репетируемый мальчик сегодня читал задания так:
написано "много желал" - читает "много лежал";
написано "в истинном дворянине должно быть что-то от героя рыцарских романов" - читает "в искреннем дворянине должно быть что-то от героя рыбацких романов".

сказка о паззле

Wed, 16 Dec 2009 22:01:36 GMT

Жил-был паззл. В целом нормальный такой, яркий, с ровной рамочкой. Вот только картинка на нём была адская. Все остальные паззлы как паззлы, с котятами, с зелёными лугами, а на этом – плач и скрежет зубовный. Сложится утром кусочек к кусочку, глянет в зеркало – и всё, хоть из дому не выходи. Все паззлы как паззлы, - думает, - а меня на какой фабрике сделали? Сесть бы в машину времени, отправиться бы на фабрику, поймать бы козлов бы за руку – а не печатайте на мне адских картинок, люди добрые. А тут как раз машина времени под окошком – чух-чух-чух. Впрыгнул паззл в машину времени и нажал на кнопочку.
Долго ли коротко ли, приезжает на фабрику, а там как раз его печатают и на куски порезают. – Стойте, - кричит паззл, и слёзы по адской картинке катятся. – Не надобно! Я вас не просил! Я согласья не давал! – Врёшь ты всё, - отвечают люди добрые, - но раз уж ты здесь да ещё такой, собака, говорящий – как скажешь, так и сделаем. – Котят, - говорит паззл. – Лошадку в лугах! Винни! Бемби! Кенгу с крошкой Ру! Валяйте, ребята, всё что угодно, только, чур, с чистого листа и с самого начала. Раскатали чистый лист, шлёпнули котят – чувствует паззл, неладное творится. Как будто его всё меньше, меньше и вот уж совсем не осталось. – Стойте! – завопил остаток паззла c последнего фрагмента адской картинки. – А я, как же я? Где теперь я? – Тебя больше не будет – ты ж котят заказывал. А ты, дружок, не котята. Вот и котята – это не ты. – Не могу, не хочу! Нету вам, ироды, согласья моего! – заорал паззл, догадываясь, что с чистого листа не получится, и в тот же миг рассыпалась фабрика во прах и мелкий дождичек, а паззл погрёб домой на машине времени. Гребёт, задумчив. Вдруг, откуда ни возьмись, навстречу ему рыба Пумбрия:
– Что ты, молодец, невесел, буйну голову повесил?
– А это ты видела? – отвечает, предъявляет картинку адскую.
– Я, добрый молодец, и не такое видела. А ты с собой сделать ничего не пробовал?
– Сделать.. как это?
– Экие малосообразительные нынче паззлы пошли.. Ну пересложись ты как-нибудь!
Стал паззл перескладываться. И так, и этак. Зигзагом, крестиком и на машинке тоже, картинки меняет, как в калейдоскопе, но все они почему-то адские. Так плач и скрежет, этак скрежет и плач, так по дантовскому счёту круг девятый, так по гамбургскому четвёртый. Складывался, перескладывался, устал. Не могу, говорит, больше менять шило на мыло. И решился. Пошёл паззл к речке, лёг возле берега – может, отмокнет? Не отмокает. Пятнами пошёл, разводы какие-то появились – ну вот, паззл думает - не было печали! А адская картинка только ярче становится. Стал о камни тереться – сотру, думает, буду серый, лысый, голый – всё лучше, чем такая чухня. Исцарапался страшно. А картинка не стирается.
Тут увидел паззл мальчика, играющего в камешки на берегу, и говорит: - Мальчик, вот если ты сейчас не поможешь, никто не поможет. Перерисуй меня как-нибудь, чтобы я был я, а картинка не моя. – Прости, - отвечает мальчик, - не первый паззл перерисовываю, но так, как ты просишь, не будет. Давай я тебе на обороте нарисую. И нарисовал ему совершенно другую картинку волшебными красками. А в подкладке так и оставил, как было, плач со скрежетом. Иди, говорит, ходи. Или лежи на плоскости, что тебе там положено. Краски-то волшебные, лет через сто пройдут насквозь и обесцветят твою адскую картинку. А ещё через сто лет швы зарастут. А ещё через сто.. в общем, наведывайся.
И поскакал паззл во зелёные поля, пытаясь осмыслить свои перспективы. Тут и сказочке конец, а кто слушал – ничего страшного.

***

Tue, 15 Dec 2009 02:20:59 GMT

* * *

Mon, 14 Dec 2009 13:37:00 GMT

Мартын сочинила стихи:

Дерево плачет – дерево живёт.
Дерево думает – дерево поёт.
Дерево верит, что оно живёт,
дерево думает и поёт,
что оно живёт.

Ещё она сочинила скороговорку "Бигл гибл" и теперь не может её выговорить, а я усугубляю - предлагаю развить тему до "Бигл гибл, неинтеллигибелен". Но сам факт! И это после того, как мы с ней, аки пионерки, прочитали "Последнего единорога" и "Сонату единорога"! Или всё же она мне на крах дарвинизма намекает?..

Василис и Василиса

Sun, 06 Dec 2009 10:49:49 GMT

"...Да что это такое! — запричитала бабуля, когда Вовка затолкал упиравшегося Георгина в квартиру. — Мил мои! Да где ж ты таку страховину выискал? Да ведь это ж телок цельный! Мил мои!
— Погоди, бабуля! Мы его кашей подкормим, он еще больше вырастет! — обнадежил ее Вовка.
— Осподи! — застонала бабушка. — Да где же в таком разе мы сами ночевать-то станем?"(с)

Жывотное Васисуалий, кормимое гречкой (?), выросло до того, что в кадр не влезает. Впредь придётся панорамно. А пока вот то, что вошло в кадр, и ana_shvaah, верный друг и ответственный владелец Васисуалия, за кадром.
... человек Илюшка проснулся рано утром от того, что Васисуалий топотал. И решил призвать его к порядку. Да как гаркнет спросонок: "Василиса! Василиса!!"

сад голубей вместо сада камней

Sun, 06 Dec 2009 10:24:47 GMT

***

Fri, 04 Dec 2009 01:19:30 GMT

Недавно Маша сказала – даже не мне, а куда-то в пространство: «Одно из двух: или учитель работает - ученики отдыхают, или учитель отдыхает – ученики работают». Я так понимаю, это народная педагогическая мудрость, только она что-то мне не нравится. Если они отдыхают, то это каникулы. Или моя профессиональная несостоятельность. А если я отдыхаю, то я телевизор – механически вещаю, перемежая белым шумом. Или холодильник – ворчу и замораживаю. Или просто шкаф – в уголку ворон считаю, мусор бережно храню. Неправильно как-то. Так что фиг вам, народные мудрости, подумала я и стала делать своё же собственное домашнее задание. Чтоб на собственной шкуре почувствовать меру своей извращённой жестокости.
Задание было самое что ни на есть такое: придумать декорации к спектаклю по рассказу Грина «Акварель». Это, кто не помнит, простая и короткая реалистическая история о том, как два несчастных уставших существа мучают себя и друг друга, попутно засоряя окружающее пространство объедками, злыми словами, мелкой, но непоправимой деструкцией. А потом случайно попадают на выставку и видят там на картине свой дом. Но без того, чем наполнили его они – а просто дом под вечным солнцем. Такой, в котором можно жить как угодно, можно жить по-другому. И все их патологические траектории в этот момент прерываются. Они перестают убегать и преследовать, кричать и шипеть, перестают быть отдельно. Смотрят, разговаривают, вместе идут домой.
И придумала. Не знаю, как это возможно было бы технически, но я придумала раздвоение. Рядом с их комнатой, где валяется мусор и стоят корзины с грязным бельём, вторая, точно такая же, с той же мебелью, но другая. Они её не видят, между комнатами-близнецами глухая стена. А в той комнате никого нет, но там то кувшин с молоком появляется, то цветы на подоконнике, то кошка проходит, то дети пробегают.
А картина – это всего лишь окно в безнадёжной стене, разделяющей эти комнаты. И то, что они делают на выставке, - они заглядывают в это окно. Оно маленькое и неудобно расположено – как раз настолько высокое и узкое, чтобы обняться и прижаться щекой к щеке. Так они и смотрят – на своих детей, которых у них нет, на хлеб и молоко, цветы и кошку, на простые вещи, на вечное солнце.

Ну вот, хоть один человек из класса сделал домашнее задание.

Апдейт: Да-да-да-да-да, они напридумывали ништяков гораздо круче. Да-да-да, а что сама придумала, им не сказала.
Как говорят на Переландре, мы сделали друг друга старше.

ОДНА НА ВСЕХ

Wed, 02 Dec 2009 04:09:52 GMT

Маленькая ~~трагедия~~ идиллия для schzandra.

Тело: Я отказываю.
Душа: Я отказываюсь.
Дух: Да, ребята, я бы с вами в разведку не пошёл… Однако мы уже в разведке.
Тело: Ты о чём? Где пряники мои – вот в чём вопрос.
Душа: Где пряники мои, скажите лучше. Твои пряники, тело, - это отстой. Я ими пренебрегаю.
Дух: Всё ясно. И тем не менее – каков наш следующий шаг?
Тело: Ближе к пряникам!
Дух молчит, задумавшись.
Душа: Давайте спросим Эго! У него всегда есть то что нужно. Эго! Э-э-эээгоооо! Снегуууу-роооо-чкаааа!
Эго шелестит обёртками, пересчитывая пряники и купюры. Оно не в курсе, но у него инфляция.
Шумит камыш. Деревья гнутся. Входит толпа пленников.
Душа: Ура! Мы захватили языка! Мы захватили языков…
Языки начинают говорить языками человеческими и ангельскими.
Альфа: Я Альфа, я Альфа... Где Омега?
Бета: Я хуже всех.
Гамма: Я лучше всех.
Дельта Нила ака Ложка Матрицы: Меня нет.
Тау Кита-солипсиста: О я, я! Никого кроме меня!
Мю: Я ребёнок.
Эпсилон: Я старик.
Кси: Я хочу умереть.
Пси: Я боюсь умирать.
Сигма: Я никого не люблю.
Стигма: Меня никто не любит.
Душа кидается то к одному, то к другому. Тело тихой сапой пробирается к тучным пастбищам, надеясь под руководством Эго преумножать пряник во веки веков.
Дух приходит в себя, аккуратно берёт вышеперечисленных и складывает, как кукол, в брезентовый вещмешок.
Дух: Простите. Хотел по-другому, но мы в разведке. А вы шумите. А времени очень мало, понимаете? Надо идти.
Надевает вещмешок.
Дух: Я аккуратно. Может, трясти немного будет, вы не сердитесь.
Из мешка: Ой! Эй! Ты что? Ты нас выпустишь?
Дух: Не знаю. Может, и свидимся ещё… в день Победы.
Скрывается в сумрачном лесу, напевая «До тебя мне дойти нелегко, а до смерти четыре шага…» Сумрачный лес смыкается. Песня стихает вдали.

Sun, 22 Nov 2009 16:08:52 GMT

Ищу сказки про крыс и мышей.
Нашла австралийскую.

БИЛБА И МЕЙРА

Билба, мягкошерстная крыса дюн, когда-то была человеком и жила в одном стойбище со своим товарищем Мейрой — весенним ветром. Мейра был странным товарищем — ведь его нельзя видеть. Он мог разговаривать с Билбой, но, как ни хотел этого Билба, он не мог увидеть Мейру.
Однажды Билба сказал Мейре:
— Отчего ты не станешь таким же, как я, чтобы я мог тебя видеть?
— Я тебя вижу,— возразил Мейра.
— Да, я это знаю, но я-то тебя не вижу, а только слышу. Я угадываю, что ты здесь, по тому, как ты ешь пищу, находящуюся перед тобой. Ты ловишь опоссумов, достаешь мед. Хотя я хожу за тобой, следуя за твоим голосом, но никогда не вижу тебя, а мне хочется видеть кого-нибудь.
— Зато я вижу тебя, и для меня этого достаточно.
— Но я не вижу тебя, а мне очень, очень хочется снова видеть кого-нибудь. Я пойду и присоединюсь к людям моего рода. Если бы я мог видеть тебя, я не желал бы лучшего товарища.
— Ладно. Я сейчас иду охотиться. Ты пойдешь со мной?
— Нет, я сегодня останусь здесь.

Мейра ушел и до вечера не возвращался. Вдруг вдали послышался такой шум, какого Билба никогда раньше не слышал. Затем он увидел в той стороне, откуда слышался шум, крутящийся столб пыли и листьев. «Что это за ураган? — подумал он.— Я никогда не видел ничего подобного. Пойду-ка я к дюне позади нашего стойбища, вырою яму и спрячусь, чтобы ураган не унес меня».
Билба со всех ног бросился к дюне, а позади него бушевал ураган. Билба вырыл яму и зарылся в нее, а ураган налетел, ударил в дюну и стал крутиться вокруг, разбрасывая кору и ветви Он крутился вокруг норы Билбы, но не мог сдвинуть с места дюну. Воя в бессильной ярости, Мейра унесся, и его голос послышался уже вдалеке, а затем совершенно затих.
Через некоторое время Билба вылез из своей норы. Ему был так тепло и безопасно в песчаной норе, что с этих пор он всегда жил в ней, а женившись, привел сюда свою жену.
Род Билбы до сих пор живет в песчаных норах. Они слышат голос товарища старого Билбы, но никогда не видят его лица, он больше не говорит на их древнем языке. Он был так рассержен тем, что Билба, не видя его лица, пожелал покинуть его, что, проносясь теперь мимо их стойбищ, только воет и ревет. Никто из их рода не видел, где он живет. Это знают только шесть дующих ветров, но они никому не рассказывают своего секрета.

* * *

Tue, 17 Nov 2009 04:31:23 GMT

Вот мышь больная (Сашка, пластик, акрил).

Спасибо melory_nox за любезно предоставленные руки, в которые мышь ушла добровольно - поскольку добрые.

Wed, 11 Nov 2009 11:47:48 GMT

Красноярская ярмарка книжной культуры.
Элен Шатлен, Василий Голованов, Жерар Коньо, Андрей Родионов (он читает Превера), Кирилл Кобрин, Александр Строев, Артур Гиваргизов и Михаил Яснов.

Красноярск. Глаза постороннего.

Tue, 10 Nov 2009 16:15:09 GMT

знаки

Tue, 10 Nov 2009 15:04:01 GMT

Красноярск был полон знаков.
Знаковой была преследовавшая меня реклама какой-то кофейни. Каждый раз, как я мысленно давала клятву купить уже зимние лыжные тёплые штаны, валенки и шлем и никуда зимой без них не выезжать, взгляд мой почему-то падал именно на эту рекламу. "Немногим удаётся жить, избегая отстоя", - сообщала мне она, явно на что-то намекая.
Трогательные улицы "П. Железняка" и "Д. Пролетариата" пресекали, то есть пересекали, мой пусть, то есть путь.
Дорога на апостроф была отмечена красной стрелкой. Граффити с кенийцами-кенийцами и просто хаттифнатами радовали взгляд.
Кульминации было не избежать.

русская красавица

Mon, 02 Nov 2009 11:08:05 GMT

А вот беременная ящерица. Если меня разбудят ночью, я смогу перечислить десять человек, которым я ею хвасталась. Но, кажется, не выкладывала. Или выкладывала. Кто ж упомнит-то.

сказка о гадалке Ю

Thu, 29 Oct 2009 16:10:07 GMT

Пожалуйста, осторожнее - это страшная сказка. Впечатлительных прошу покинуть зал.
Последняя фраза принадлежит _comeback_.

Каждый раз, когда Ю уходила, бабушка входила в комнату. Брала с полок, из ящиков, со стола каждую вещь, потом аккуратно раскладывала в своём порядке – чтобы было видно, что она была здесь, что это она всё сложила. Рваное штопала, грязное стирала. Некоторые вещи бабушка уносила, и Ю больше никогда их не видела.

Когда Ю ещё слушала ответы, она спрашивала: «Почему?» А потом перестала прислушиваться, разучилась - потому что всё время слышала Ответ. Бабушка что-то говорила, а Ю слышала только тоненький голос: «А-а-а-а».. это и был ответ. Чтобы разглядеть детали, надо было посмотреть мелодию. Чтобы посмотреть мелодию, надо было разложить вещи. Что угодно. Камни, книжки, тряпки. Так и началось. Раскладывала старые трамвайные билеты, рубли, конфеты, во дворе раскладывала опавшие листья, у реки – гальку, смотрела на небо – раскладывала облака. Надо было делать что-то с видимыми вещами, тогда невидимые распутывались. Тогда мелодии прояснялись. Иногда мелодий не было, тонкий голос не шёл ни вверх, ни вниз, не двигался вперёд. Тогда подробностей лучше было не знать – такая судьба закрывалась, в ней не было ни сил, ни времени. Ю слушала бабушку и мысленно раскладывала сухари на старом, не накрытом скатертью деревянном столе: долгая-долгая жизнь без перемен, единый и неделимый камень, окаменевшее страдание, оно не полетит, даже не покатится. Бабушка была такая. Ей бы зеркало… Но зеркал в доме не было, тем более таких.

С каждым днём Ю всё глубже уходила в невидимый клубок, в сплетения судеб, в узлы, навязанные на людях, в людей, завязанных как узлы, всё чаще ей казалось, что она знает, и она отражала всё, что могла охватить, охватывала всё больше, расширялась и всё больше теряла сама себя, всё больше уставала от своего – нет, уже чужого – бесконечного расширения, и отражала, отражала: прогноз хороший.. прогноз плохой.. Ю не могла понять, говорить ли людям, какой ответ они дают ей, какую мелодию она чувствует в их вечном крике. Иногда говорила, порой молчала, но не могла отказаться, просто не могла. Не переставала двигать руками и раскладывала, раскладывала то немногое, что могла слышать – многоголосое «а-а-а». Для одного человека, иногда для пары. Она догадывалась о далёких унисонах, о взаимных сопротивлениях и искажениях, но её слух не мог охватить даже часть мирового хора, она путалась, гасла и долго спала после того, как пыталась представить объёмный и безразмерный стон людей.

Сначала Ю думала, что если объяснить людям, как завязаны их судьбы, узлы развяжутся и станет легче. Она пела людям их мелодии – какими они стали бы, если развязать крик и отпустить голос лететь как голубя. Нет, ничего похожего. Случайные собеседники узнавали песни, которые поют по радио – если, конечно, не уходили сразу. Тогда Ю стала показывать им, как мотив ложится в вещи, и они смотрели с интересом, их губы шевелились, но она не слышала, что они говорят, потому что ждала, когда прекратится их истинный крик - что он вот-вот прекратится. Но он не прекращался. Дело не в том, что они не знали – поняла Ю. Дело в том, что они не могут знать. Даже если скажут – они не смогут знать. И Ю замолчала. Она всё реже бывала дома, и бабушка напрасно мыла окна, рылась в нижнем белье Ю, чтобы та рассердилась, вкрутила новую лампочку..

Ю к тому времени перестала видеть вещи. На что бы она ни смотрела – всюду были только люди. Камни были люди, муравьи – люди, сосны, волны, трамваи... Мир потерял разнообразие, всё в нём стало людьми и знанием о людях – тем самым знанием, которое они не смогут получить, а без него не смогут измениться. Ю перестала чувствовать свои руки. По утрам ей казалось, что она дотрагивается до кружки с кофе мыслью, мыслью размешивает сахар, мыслью расставляет по местам исчезающие в кипятке крупинки («мальчик, не хочет учиться, целыми днями спит» или «женщина, никого не любит») и что на кухню она тоже пришла мыслью. Мальчик, присутствующий в растворённом сахаре, - тот, который спал целыми днями, потому что не хотел быть здесь, ночью придумывал истории про странные наказания, про виселицы, про людей, запертых в тесных железных костюмах, но мелодия у него была. А у женщины не было. Прогноз хороший, прогноз плохой – машинально думала Ю, и руки у неё дрожали.
Ложка упала на пол. «Плохой, плохой…» вслед ей думала Ю – и вдруг перестала. Мысль исчезла, мучение исчезло, осталась только нетерпеливая азартная злость. Ю решила погадать самой себе. - Только это, - злость и радость стучали в ней, как два пульса, - только это, больше – ничего. И так страшно. Но не правды страшно, и даже не того, что в этот раз не откроется. Страшно было от того, что в этот раз Ю не должна была раскладывать ни листья, ни кофейные зёрна – ничего такого, никакие вещи. В этот раз она могла гадать только на людях. Только это, только это - стучало в голове, как сердце у беглеца стучит.

Ю, по-прежнему не думая, сходила в комнату и вернулась с большим куском ваты. Разделила его на клочья, разложила на подоконнике. Вгляделась. Да, это были люди. Всё утро сидела у окна и всматривалась в ватные куски, на которых постепенно проступали кровяные пятна – гадала на людях, какой из них будет кровоточить. Пришла бабушка: «Что у тебя в волосах? Бигуди, что ли?» Ю тронула волосы. Ей бы зеркало.. Нет, не бигуди. Газетные полоски завязаны в узелки. «Люди? Неужели тут тоже люди?» - Ю стала дёргать, тянуть, вытаскивать их из волос. На них тоже проступала кровь. Ей было стыдно.
- На мне раны, - сказала Ю. Ей казалось, что она и говорит теперь мыслью.
- Попробуй вату приложить, - посоветовала бабушка. – Ищи, от какого куска сильнее кровь пойдёт.

Ю искала. Часы стояли. Птицы пели.
Птицы знают будущее, поэтому поют.

Альбатрос и Лоботряс

Mon, 26 Oct 2009 02:35:21 GMT

Испытывая постоянный интерес к творчеству герметической группы поэтов-мистиков, вошедшей в историю литературы под условным названием «Школа Розенталя», мы не могли не обратиться к сборнику лингвистических задач Б. Нормана. Представители «Школы Розенталя», напомним, прятали свои эзотерические стихи от профанов в учебниках, справочниках по орфографии, пунктуации и литературной правке, в нормативных грамматиках, словарях, пособиях «в помощь поступающим» - да так умело упрятали, что современное литературоведение до сих пор пребывает в поиске, буквально по крупицам собирая и восстанавливая выдающиеся произведения адептов «Школы Розенталя».
Текст реконструирован теми же методами, что и предыдущие. Перед нами мини-поэма «Альбатрос и лоботряс», являющая собой редчайшее для поэтов Школы соединение остросоциальной сатиры и трагической любовной лирики.

Королевы и кавалеры,
королевы и каравеллы,
альбатрос и лоботряс,
точка и четко.

Матч и мачт, шпик и пшик, вилять и влиять.
Ложь и шло. Нарвёт и наврёт.

Клён и Кёльн,
теплица и петлица.
Баня и баян, апломб и пломба.
Колонизация и канализация,
заседание и созидание.

Обугленный и огубленный,
кончено и конечно,
тобой и отбой.

Воздух. Лёд. Иркут. Закат.

Sun, 25 Oct 2009 14:29:31 GMT

быль-былина

Fri, 23 Oct 2009 12:21:25 GMT

Помните, как оно где-то там было? "Глупый хвастает молодой женой, безумный хвастает золотой казной, умный хвастает доброй матушкой, сильный хвастает своей силою да ухваткой богатырскою". Меня всегда прикалывала эта народная мудрость, и до сих пор всё кажется, что не тем я хвастаю. С доброй матушкой у меня полный завал, с молодой женой - ну понятно, с золотой казной полный отстой, известный также как церковная мышь. Богатырский ухват, да, да!.. нет уж, этого стыдиться надобно. И вот сядешь этак в ЖЖ написать где-то между учебными занятиями и полночными расшифровками, а внутренний голос тебе и говорит: "...не гордись, дурак, гимназистками - гимназистки вон не научены, не окучены, неосознанны. Не хвались, дурак, публикацией, публикацией политеховской - ни к чему оно, никуда его. И детьми, детьми коммунарскими ты не хвастайся - не твои они, физьономий их не выкладывай, про зажиги их не рассказывай - у детей на то есть родители. И ещё скажу: добрый молодец! пуще зверя самого лютого, пуще ворога недобитого берегись потока сознания! Насадили тут, словно фикусы, свои записи дневниковые - ни вздохнуть, ни плюнуть, ни выдохнуть. Глупый хвастает - умный мается. Не цитируй здесь, добрый молодец, без нужды умножая сущности, а ещё, прошу, не выкладывай фотографий массой бессмысленной - не нужны они, это лишнее... Что, дремучий лес, призадумался? Что повесил буйную голову?" И сидит в ЖЖ добрый молодец, и не пишет, а рефлексирует: "Ох не добрый я. И не молодец.. Что-то вроде красныя девицы? Не, не красная.. и не девица.. и в ЖЖ писать как-то не о чем, что-то не о чем, как-то незачем..."
Тьфу, недоброкрасная девица! Конь в пальто какой-то ямбический! Что, дремучий конь, затуманился? Что, отборный конь, рефлексируешь? Напиши в ЖЖ, говорю тебе - умный хвастает, глупый мается.