midori_ko

06:28 pm: Макароны французского флота, или Опечапка в нашей жыжни
Сашка делает макароны по-флотски, мешая их с фаршем, и видит их общую унылость и неказистость. Тогда она с энтузиазмом говорит:
- А давай туда ещё сыра насыплем. Пусь это будут МАКАРОНЫ ФРАНЦУЗСКОГО ФЛОТА!

Идём с Мартыном домой. Мартын несёт что называется Французский Багет.
Я: - Надо же, какой ветрище...
Она: - Да! Аж батон гнётся!

Это о еде. Но я не об этом. Я об опечатках. Опечатки нельзя не любить. Их можно ненавидеть, но не любить нельзя. Сегодня, во время традиционной пятиминутки ностальгии, вместо «Бруклинский мост» я совершенно спокойно и естественно написала «Бруклинский моск»! Это спровоцировало дальнейшее. Я стала рыться в архивах и искать бережно сохранённые опечатки минувших дней.

заранее прошу прощания

мы вышли в пусть

Она муза моя, муха!

Я тебе премодерировала, премодерирую и буду премодерировать, так что теперь пиши хоть сколько, да полюльше, полюльше! (побольше)

Восьмого наебря можешь гладить галстук-бабочку и полировать кеды - или наоборот, не мне тебе указывать, чего полировать.

Она обещала написать рассказ или стихию.

интенсивно и ругелярно

Так запоганить мне тридцатник, мой юбилей, мой светлый прзадник...

Опечатка-задумчивость: "поворачивался на другой бог". Это вероотступник что ли, на другой бог?

После работы голова летит отдельно от меня (не опечатка ли? м.б., следовало "голова лежит отдельно от меня"?)

Первичное вычывание очень полезно.

Вечна только началась.

Но я всё-таки рискну пепутацией.

Даже жаль, что их так мало сохранилось в наших лесах и степях. Занести в Красную книгу, запретить охоту, пусть размножаются на заповедных землях.

Tags: коммунарики, театр абсурда

05:49 pm: гурчик-гурчик
Сколько нам (да и вам тоже, потому что я невоздержанная) открытий чудных готовит Орфографический словарь 1973 года, двенадцатое (о поэзия) стереотипное издание. Читала. Конспектировала.

Нерпуха (подумала, непруха, но вовремя пригляделась – вполне пруха)
Несмыслёночек
Нымыллан и нымылланка
Нутрец (в который раз он не ошибся дверью)
Обезболиваться, обезглавливаться, обездоливаться, обезнадёживаться (ты сам во всём виноват, - сказал палач обезглавливающемуся?!)
Обезуглероженный, обескислороженный.
Обжа (творительный падеж – чем? обжей и обжой; это не я – это словарь!)
Обмеблировать. Обмеблироваться (с каждым может случиться)
Обомлевать (что продолжительно, то не мучительно)
Обурённый (а всё хорошее когда-нибудь кончается)
Одножёнец (мало того, что говорим мы прозой, так некоторые из вас, чуваки, ещё и одножёнцы!). Однобрачие. Одиножды.
Неоспинозизм (тут я пошла на букву С – проверить, есть ли там слово спинозизм – а есть там слово спинозизм, словарик этот годный).
Стационар и стационарка.
Студиоз и студиозус (первое, без сомнения, есть болезнь последнего)
Саранчук
Статуеобразный
Свинцевание
Срытие
Становлю (вот где носителю языка пригождается форма «обжой»)
Сибиреязвенный
Смякнуть
Старожитный, старобытный, старобарский (тарабарский), староречье, староселье, старочех и старофинн (почерк Школы Розенталя )!
Стенописец и стенофаг (слова стеногрыз не обнаружено). Страннохвост и страхделегат. Столяриха и стелюга.
Стрепетёнок. Ночесветка.

Предприняв (претерпев? препроводив?) некоторую паузу, я вновь отправилась на букву О. На этот раз – за доказательствами русско-японского языкового родства (японская мать и японский городовой меня не убеждают). Вчера fyol в порыве педагогического буйства учил меня правильно, уважительно выговаривать слово «суши», которое должно звучать «о, сущи!» - ср. «о, кущи!» и «о мышь!». Это не прошло мимо меня даром и стало отправной точкой моих поисков. Уважительность сильно присуща русскому языку, как я теперь понимаю. Обратите же благосклонное внимание на это:
О, бабок!
О, город!
О, вал!
О, кот.
О, коп…
О, кружение, о, познание, о, колесица, о, плеуха…
О, сетрина, о, кунёк, о, пилки, о, быватель.
О, ко. О, да.
О гурчик-гурчик, кто тебя..? И, словно ответ гурчика: - О, ктоих?

О днако, о, однако очень днако...


Tags: театр абсурда, школа Розенталя