August 5th, 2015

ангел-наблюдатель

*

Идём по лесной дороге. Желая отвлечься от реальности (два ливня, два болота, миллион комаров), говорим о ведре клубники, которое, как мимолётное виденье, заглянуло в нашу жизнь. Я строю воздушные замки: - А давай в следующем году посадим клубнику? Она разная бывает - особо крупная, особо вкусная, вьющаяся какая-то, элитная, особо ползучая...
И тут Марта говорит правду:
- Нам нужна особо живучая.
ангел-наблюдатель

*

Домик в лесах - место, где ничего не происходит. Там нет политики, экономики тоже. Не заведено хозяйства натурального, хочешь собирательства - собирательство. Кошка Харуки смотрит под буфет, как в телевизор, там ежедневно реалити-шоу "Мышь". Мышь, толстая телезвезда, понимает, что кошка не пролезет, ходит туда-сюда, себя демонстрирует - в домашние любимцы набивается. Голову можно дождевой водой мыть. На веранде в дождь хорошо музыку слушать.
Вот поэтому приятно, когда происходит что-то новое. На днях мыла посуду на улице под дождём - уронила мыло себе в сапог. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, и экспириенс.
ангел-наблюдатель

Сто провальных идей вашего лета: материализация воспоминаний

Материализация воспоминаний, — проговорил Калиостро - одна из труднейших и опаснейших задач нашей науки... Во время материализации часто обнаруживаются роковые недочеты той идеи, которая материализуется, а иногда и совершенная ее непригодность к жизни.


Июль катился под горку, когда я вооружилась четырьмя коробками скрепок, двадцатью метрами весёленькой жёлтой верёвки хозяйственной (ну должно же хоть что-то в моей жизни быть хозяйственным.. мыло и верёвка - отличный выбор), распечатала 372 фотографии (а это ужасающая пачка, друзья, хотя замысел распространялся вообще-то на 588, но угас уже при первом контакте с бюджетом) и рекрутировала, кого бы вы думали, трёх подростков, которые то и дело подворачиваются под руку, не ведающую, что творят остальные части тела.

Фотографии я выбирала, я одной стороны, малоинтеллектуальной левой пяткою своей, не обращая внимания на художественность, а с другой стороны - пыталась вспомнить и материализовать жизнь коммуны за последние эн лет. Была там великолепная ana_shvaah, обнимающая чай "Хана", который мы привезли ей с Самуи ради удовольствия сообщить: - Настя, а тебе - "Хана"! Было трое тогда ещё не подростков в одинаковых сарафанчиках, чуть не сыплющихся, как урожаи, с гамака. Были Дашка и Кирилл с чаучауподобной собакой, была Зойка на пиратской вечеринке, Агаша, глядящая на мир сквозь чайное ситечко, Жирафон Сашенька, уникально поскакивающая на дороге в Слюдянку, Илюша, лезущий ввысь, а также с выси свисающий, младшие подростки, гуляющие по трамвайным рельсам, Ариша в компании Громозеки (по легенде, обнять Громозеку - к устройству личной жизни) и в баскетбольной корзине, Марта в тумане над Байкалом, младенец Всеволод меньше месяца отроду, Красная Шапочка со знакомым фейсом, яблочком в зубах и серьёзной дубиной наперевес, и рыжая сида из зелёных холмов, и Сашки, которые вот-вот начнут целоваться. И даже я в роли хранителя библиотеки Ван Ши Тонга. Традиционное кормление белок на Иркуте, съёмки фильма про зоков на озере в Подкаменной, олени в японском городе Нара, бег и хоровод пятерых детей напротив "Фиесты", которая только в памяти и хранится, хмурое утро в нетопленом доме в Большом Голоустном, пленеры с разным составом участников, вечеринки во всех возможных локациях, прыжки четырёх детей по тёплым камням Олхинки, ночёвки там и сям, синяки и травмы, санки и тьюбы, праздник фонариков на четверых в непроглядной ноябрьской тьме, эпохальный сентябрьский поход с 5234-ого километра, экстренное тушение примуса, купание в бочке, китайские фонарики с желаниями, традиционный крафтец Дофигища, животное Поньо, добрый монстр Варфоломей, мыльные пузыри в Вальдорфском саду, тектоник на теннисном столе, мятное мороженое в Одессе, деревянные слоны Ново-Ленино, тёмно-зелёная лодка и серая лошадь...

Всё это было. Этого могло не быть. Выборы, которые мы совершили, работа, которую проделали, и любовь, на которую оказались способны, - всё это вразброс, хаотично легло на круглый стол и заполнило его целиком. Их можно было потрогать и перебрать. А завтра вечером их предстояло снять и взять - каждому, кто что хочет.

Двадцати метров оказалось мало, а скрепок и подростков - достаточно. Честно говоря, больше всего я боялась именно их.. отнюдь не скрепок. Мне отчего-то казалось, что они начнут ныть: а, тут я неудачно получилась, а давайте быстро сожжём всё в печке и больше никогда не будем вспоминать об этом кошмаре? Как ни странно, подростки ликовали. Проект вообще получился для них. Жирафон Сашенька вскрикивала: "А вот мои первые туфельки! А вот моя кукла! О боже, у меня когда-то были щёки!", а потом сказала: "Я всё помню. Вообще всё". А потом пошла считать, на скольких фотографиях есть она. Насчитала девяносто, была рада. Потом выяснилось, что у густо увешанного снимками холодильника забыта ещё стопочка, и, следовательно, цифра неверна. Марта любовалась всеми фотографиями животных, особенно лысых, и присматривала, что именно заберёт себе завтра вечером. В итоге ей достались все фотографии с кошками и почему-то с мальчиком Сеней. Агата повела себя парадоксально. Она схватилась за фотоаппарат и стала перефотографировать фото, а потом показывать всем свои снимки, радуясь красоте и качеству. Именно она была со мной до конца, когда Марта с Сашенькой, украсив дверь, холодильник и косяк, тихо отползли. Агата продержалась до последней фотографии и только потом мы с ней синхронно рухнули средь красоты реализованного замысла. Подростки посмотрели всё. Они тасовали фотографии, раздавали колоду, группировали их по разным признакам - и вспоминали, вспоминали! На квадратных метрах нашей веранды было так, как будто запустили три фейерверка одновременно. Это оправдало и мои замашки папарацци, и бессмысленное архивирование всего, и дало мне куда больше, чем я когда-либо вкладывала.

Моей мечтой было увидеть первое выражение каждого коммунарского лица, увидеть первый взгляд каждого, как они заходят - и вдруг, а тут! Но это удалось только с Дашкой, которая зашла накануне ночью, когда провожала нас до дома из гостей. А дальше пошла такая кутерьма, такая катавасия, что лиц я не видела. Слышала только реплики: "Сразу чувствуется, молодость прошла", "Я не такая!", "Там, где я вниз головой, у меня под действием силы тяжести щёки приняли несвойственное им положение", "Я здесь точно всех знаю? Кто эта женщина?" (на относительно удачных фотографиях мне часто удаётся остаться неузнанной), "О боже, это прекрасно, но зачем здесь я?", "Такое впечатление, что на этом фото мы сидим в коридоре стоматологической клиники" - в общем, всё вошло в привычное русло коммунарской вечеринки.

Вечером мы разбирали фотографии (я пыталась это зафиксировать, но люди двигались с такой скоростью, что от них оставались только размытые очертания). Всем досталось по стопке. Удивительно, но Дашкина стопка была очень Дашкина, Сашкина - очень Сашкина, Мартина - очень Мартина... Коммуна отразилась в моём флешмобе, как в капле воды, и все смогли забрать свои любимые отражения.
Collapse )