жизнь прожить

Дети на нас с Сашкой похожи невероятно и соответственно: Мартыну пять км не крюк, болото не преграда, Агафона же можно заманить в лес только пообещав ей «привальчик» с печенюшками и прочее. В этом у них нет никакого отличия от нас с Сашкой в детстве. Впрочем, Агафона можно зомбировать, рассказывая ей про Нарнию, тогда она не замечает, что происходит, и осознаёт поход лишь постфактум.

Вне связи с предыдущим предложением: Агафон сломала мне фотоаппарат. Теперь он перемотан изолентой, утратил длинный список важнейших функций – и навеки психбольной.

Нельзя не любить Иванова и его последователей где-то в полночь, после детского отбоя. Волочёшь ноги, спотыкаясь о лысыих котов, и думаешь: «КТД за КТД, КТД за КТД… а потом ещё немножко КТД», а травмы заматываю платком носовым. На веранде тусуются три ведра груздей. Мне подошло бы имя Кондратий. Гапон ночами просыпается и кычет, как зегзица, а по утрам чихает приветственно, одиннадцатикратно. У лысого кота аллергия на кошачью шерсть. Харуки, потомок манулов, страшенно распушилась, потрясает хищностью и плотоядностью. Приходил также бурундук.
Мартын, которому не крюк, вчера весь день бегал с гор на горы и ел лесные ягоды: бруснику на склоне, остаточную чернику на вершине, недостаточную княженику на Княженичной тропе, смородину в распадке и дикую малину в таких страшенных джунглях, что только почтение к моим сединам ей не позволило спросить «куда ты завёл нас, сусанин-герой?»

Иван-чай отцвёл – значит, лето кончилось. А мне ещё послезавтра в Большие Коты, а холодно, и не дадим ли мы там корпоративного дуба?