гурчик-гурчик
Сколько нам (да и вам тоже, потому что я невоздержанная) открытий чудных готовит Орфографический словарь 1973 года, двенадцатое (о поэзия) стереотипное издание. Читала. Конспектировала.
Нерпуха (подумала, непруха, но вовремя пригляделась – вполне пруха)
Несмыслёночек
Нымыллан и нымылланка
Нутрец (в который раз он не ошибся дверью)
Обезболиваться, обезглавливаться, обездоливаться, обезнадёживаться (ты сам во всём виноват, - сказал палач обезглавливающемуся?!)
Обезуглероженный, обескислороженный.
Обжа (творительный падеж – чем? обжей и обжой; это не я – это словарь!)
Обмеблировать. Обмеблироваться (с каждым может случиться)
Обомлевать (что продолжительно, то не мучительно)
Обурённый (а всё хорошее когда-нибудь кончается)
Одножёнец (мало того, что говорим мы прозой, так некоторые из вас, чуваки, ещё и одножёнцы!). Однобрачие. Одиножды.
Неоспинозизм (тут я пошла на букву С – проверить, есть ли там слово спинозизм – а есть там слово спинозизм, словарик этот годный).
Стационар и стационарка.
Студиоз и студиозус (первое, без сомнения, есть болезнь последнего)
Саранчук
Статуеобразный
Свинцевание
Срытие
Становлю (вот где носителю языка пригождается форма «обжой»)
Сибиреязвенный
Смякнуть
Старожитный, старобытный, старобарский (тарабарский), староречье, староселье, старочех и старофинн (почерк Школы Розенталя )!
Стенописец и стенофаг (слова стеногрыз не обнаружено). Страннохвост и страхделегат. Столяриха и стелюга.
Стрепетёнок. Ночесветка.
Предприняв (претерпев? препроводив?) некоторую паузу, я вновь отправилась на букву О. На этот раз – за доказательствами русско-японского языкового родства (японская мать и японский городовой меня не убеждают). Вчера
fyol в порыве педагогического буйства учил меня правильно, уважительно выговаривать слово «суши», которое должно звучать «о, сущи!» - ср. «о, кущи!» и «о мышь!». Это не прошло мимо меня даром и стало отправной точкой моих поисков. Уважительность сильно присуща русскому языку, как я теперь понимаю. Обратите же благосклонное внимание на это:
О, бабок!
О, город!
О, вал!
О, кот.
О, коп…
О, кружение, о, познание, о, колесица, о, плеуха…
О, сетрина, о, кунёк, о, пилки, о, быватель.
О, ко. О, да.
О гурчик-гурчик, кто тебя..? И, словно ответ гурчика: - О, ктоих?
О днако, о, однако очень днако...
Нерпуха (подумала, непруха, но вовремя пригляделась – вполне пруха)
Несмыслёночек
Нымыллан и нымылланка
Нутрец (в который раз он не ошибся дверью)
Обезболиваться, обезглавливаться, обездоливаться, обезнадёживаться (ты сам во всём виноват, - сказал палач обезглавливающемуся?!)
Обезуглероженный, обескислороженный.
Обжа (творительный падеж – чем? обжей и обжой; это не я – это словарь!)
Обмеблировать. Обмеблироваться (с каждым может случиться)
Обомлевать (что продолжительно, то не мучительно)
Обурённый (а всё хорошее когда-нибудь кончается)
Одножёнец (мало того, что говорим мы прозой, так некоторые из вас, чуваки, ещё и одножёнцы!). Однобрачие. Одиножды.
Неоспинозизм (тут я пошла на букву С – проверить, есть ли там слово спинозизм – а есть там слово спинозизм, словарик этот годный).
Стационар и стационарка.
Студиоз и студиозус (первое, без сомнения, есть болезнь последнего)
Саранчук
Статуеобразный
Свинцевание
Срытие
Становлю (вот где носителю языка пригождается форма «обжой»)
Сибиреязвенный
Смякнуть
Старожитный, старобытный, старобарский (тарабарский), староречье, староселье, старочех и старофинн (почерк Школы Розенталя )!
Стенописец и стенофаг (слова стеногрыз не обнаружено). Страннохвост и страхделегат. Столяриха и стелюга.
Стрепетёнок. Ночесветка.
Предприняв (претерпев? препроводив?) некоторую паузу, я вновь отправилась на букву О. На этот раз – за доказательствами русско-японского языкового родства (японская мать и японский городовой меня не убеждают). Вчера
О, бабок!
О, город!
О, вал!
О, кот.
О, коп…
О, кружение, о, познание, о, колесица, о, плеуха…
О, сетрина, о, кунёк, о, пилки, о, быватель.
О, ко. О, да.
О гурчик-гурчик, кто тебя..? И, словно ответ гурчика: - О, ктоих?
О днако, о, однако очень днако...