КУВШИН С БЕРЁЗОВЫМ СОКОМ Кувшин у зайца один, зато нарядный – зелёный, с белым шиповником. И вот этот кувшин повадился по воду ходить. Как-то ранней весной, ещё по снежку, ушёл на рассвете. Заяц проснулся – на дворе следы, будто однотоп скакал, а кувшин стоит на подоконнике и в нём вода из проруби. И льдинка плавает. Так и повелось. Заяц сначала кувшин воспитывал, одного не отпускал. А тот всё равно улучит минутку – и за водой. И всегда целый возвращался. Поворчал-поворчал заяц Паполдник «ох, говорила мне бабушка - повадится кувшин по воду ходить, там ему и голову сломить» и успокоился. Тут кувшин новую штуку выкинул. Пришёл как-то заяц домой под вечер, кувшин, как всегда, на подоконнике стоит, полезный в хозяйстве вид имеет. Хорошо, заяц думает, хлебнуть холодненького. Хлебнул – а там молоко. - Кувшин! Нет, ты смотри мне прямо в глаза! Кого доил, ответь? Ты вообще понимаешь, что делаешь? Ты разрешения спрашивал? Доить можно только по взаимному согласию. Или ты у дачников холодильник подоил? Смотри у меня… А кувшин знай ходит каждый день по молоко. То коровьего принесёт, то козьего. Однажды что-то невообразимое принёс, заяц отведал – целый день на землю ступить не мог. Взлеталось ему. К вечеру бок уже болел от хихиканья – трава весь день пятки щекотала. Птичье молоко, что ли? Косится заяц на кувшин, во многом его подозревает. Сам, думает, виноват. Ничего себе воспитал утварь домашнюю. А утварь круглобокая стоит себе на подоконнике и всем своим видом изображает готовность хоть утконоса подоить. Потому что - хобби. - Утконоса – не трожь! – сурово говорит заяц. – Отрекусь от тебя за утконоса. Во-первых, нежное оно, пугливое. Ядовито, во-вторых, кусается. В-третьих, у него и вымени-то нету. Оставь, оставь в покое животное. Хорошо вроде объяснил, понятно. Живут дружно, утконосов уважают. Кувшин за водой ходит и голову не ломает. А следующей весной… Кувшин пришёл поздно. Заглянул в открытое настежь окно, медленно взгромоздился на подоконник. Видно – доволен очень. Белый шиповник на боку порозовел отчего-то. Заяц Паполдник его сразу в утконосах заподозрил, схватил – а там! Вино. - Вино, вино! – заметался заяц. – Гостей, гостей! И помчался по лесу. Хотелось петь, разговаривать и печь лепёшки на костре. Желательно всю ночь. Паполдник пригласил всю округу. Даже некоторых неодушевлённых предметов позвал – пенька, кирпича, кровать ржавую. Не для порядку позвал, от любви. Просил приходить с напёрстками, с зелёными листьями, которые каплю держат, чтобы было куда вином угощать. Вернулся как угорелый, первые гости уже на пороге сидят. Распахнул двери – и сразу к кувшину… а кувшин пустой. Окно открыто было, могли бы гости. Но гости не могли! Пришлось зайцу в напёрстки и листья воду разливать. Всю ночь пекли лепёшки, песни пели. Даже берёза над домом качалась в такт и новыми листьями так шух-шух, шух-шух. Хорошо было, да. Но заяц пел, конечно, пел, пёк, болтал без умолку, а сам засаду планировал. На следующий день выставил кувшин на подоконник, окно открыл пошире, сделал вид, что уходит, и спрятался. Смотрит – глазам не верит. Протянула берёза ветку, взяла кувшин и себя поливает! И листьями так шуух, шуух! Выскочил заяц в негодовании. - Вот ты кто! Вот ты где! Ты эгоист, берёза. Делиться надо. Опустила берёза голову и тихо так: шуххх… Извиняется. На следующий день кувшин пришёл с берёзовым соком.