midori_ko (midori_ko) wrote,
midori_ko
midori_ko

Заяц Паполдник. Продолжение.



ШАЙГЕДОС

У Наоко стучали зубы. Заяц, уж на что был не трус, съёжился у погасшего костра.
- Давай попрыгаем! Когда прыгаешь, не страшно об этом говорить. Ты знаешь, кто он? – заскакал заяц вокруг невидимки. – Ты его видела?
- Я зову его Шайгедос. Он просыпается, когда чует в ком-то любовь. Никого не ест, только разлучает.
- Значит, это он напал на меня тогда. Я стоял на обрыве, - заяц Паполдник махнул лапой вниз по течению.
- Он опять нападёт. Ты любил Кедровку, а он разрывает связи.
- А ты его боишься?
- А я не люблю. Меня нельзя почуять, - Наоко отпрыгала на десять шагов, спряталась в сером утре.
Тут заяц что-то почувствовал. Такое чувство бывает, когда, волнуясь, перелистываешь страницу интересной книги и видишь: следующая - последняя.
- Совсем ничего не любишь? Не ври! - он бы крикнул, да голос сел.
- Я… не знаю. Может быть, люблю. Но у меня любовь… такая же, как я. Невидимая.
- Будет видимая! Зайцем ей, видите ли, нельзя, любовь у неё, знаете ли, невидимая… Мёрзнешь на поле, как пуля. Тьфу, не пуля, пуговица, - Паполдник, когда волновался, бывало, путал слова. – Пошли, пошли!
Он схватился за невидимую лапу и повёл Наоко на обрыв. Солнце ещё не взошло. Шайгедос просыпался где-то среди камней.
- Один я не справлюсь. - заяц потянул из-под ног дорогу. Жёлтой ниткой она повисла у него на руках. – Сейчас-сейчас. Меня… тебя… рыбы, давайте сюда, без вас никак…
Заяц обошёл Наоко и рыб с ниткой, завязал её на бантик. Поднырнул внутрь, к ним. Если б кто смотрел на них с другого берега, увидел бы только зайца. Одного-единственного, в кругу дороги.
- Тесёмочка твоя не поможет, - шепнула Наоко, шмыгнула видимым носом. – Разорвёт и не заметит. Надо друг друга держать. Я его знаю. Ты только слово скажешь, он прибежит.
- И что теперь? – вполголоса сердито ответил ей Паполдник. – Пусть прибегает. Пусть утащит хоть на край света. Я уже вернулся. Я пришёл, а разлука не кончилась. И она никогда не кончится, я знаю! – заяц говорил всё громче и громче. – Он уже разорвал всё, что мог разорвать, и разлучил всё, что мог разлучить. Что он ещё может сделать, ха! Отобрал меня у Кедровки, отобрал Кедровку у меня, а любовь не пропала, понимаешь? Понимаешь?
Безымянная воздушная рыба ткнулась ему в плечо. Потом ещё раз, и ещё. Потом ещё четыре раза. Смотрела пристально, будто просила о чём-то и извинялась, что невовремя. И заяц вдруг понял: эта хочет быть Турбогенератором.
- Не самый удачный выбор, - сказал Паполдник. – Геной будут звать.
Рыба смотрела на него всепонимающими глазами. «Геной так Геной, чего уж там», - было написано у неё на лице.
Отовсюду вышло солнце. Заяц смотрел на родину. Родина смотрела на зайца.
- Я тебя люблю, - думал заяц.
- И я тебя, - думала родина.
Дорога, завязанная на бантик, лопнула со щелчком.
- Хотел ещё раз увидеть тебя, - думал заяц. – Хотел тебя увидеть. Я люблю тебя всегда.
- Всегда, всегда, - отвечала родина, - вечно.
Любовь прибывала. Она была как вода в половодье. Наоко с Паполдником крепко-крепко держались за руки. Рыба Турбогенератор улыбалась - она вообще не понимала, что происходит.
А за спиной у них стоял огромный чёрный Шайгедос и ничего не мог поделать.
Tags: сказки про зайца
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments