midori_ko (midori_ko) wrote,
midori_ko
midori_ko

*


*

Сначала я бежала за ним марафонским бегом из школьного фойе до мусорки.. Мальчик вышел после уроков, и ему показалось, что всё кончено: не то чтобы его ещё не встретили, а будто бы его уже не встретили – не дождались и ушли. Мальчик, не одеваясь, метался по вестибюлю и, ничего не слыша, кричал: "Где Таня, где моя Таня, почему моя Таня ушла без меня?".. а потом рванул за Таней, прямо так, без шапки, в слезах, с криком. А я побежала за ним. Ну мало ли. Наши пути до конца не пересеклись, потому что я бегаю много медленнее. Когда я настигла мальчика у мусорки, он уже встретился со своей опоздавшей бабушкой, похожей на молчаливую бабу ягу, уставшую до предела, и она ухватила его. Первые полгода я всё не могла поверить, что она и есть его Таня. Думала, Тани не существует.
*
Это был не просто мальчик, а мальчик-бумеранг, он прилетал ко мне снова и снова. Белым утром вышли мы с белым Мартыном за двери - а там он. Снегу нападало по колено, он в снегу бродит, разгребает его всесторонне и песнь поёт. Без слов. Слов у него нет, а песня есть, снег такой большой, кажется, нет ни в чём недостатка. Метрах в десяти курит та самая бабка, от него отвернувшись, не смотрит на него, устала - не хочется смотреть. Бабка худая-худая, замученная, и видно, что она от усталости и, кажется, болезни (в больницах очень много таких лиц, на улицах они реже встречаются) никого вообще не видит, вся в себе. А мальчик поёт. Потом она докурила и повела его в школу. Ближе чем на два метра он к ней не подходит, сзади идёт, сбоку, но не рядом. А днём раньше за руку шёл.
Я думала: после всего этого он вырастет, и я и такие, как я, будем почему-то думать, что он понимает наши слова, наш язык и наши смыслы, и в этом мы ошибёмся, потому что он будет для нас как чёрный ящик. Взрослые выглядят обманчиво одинаковыми, и когда он будет утром ехать в трамвае или на набережной знакомиться с девушками, то, что я вижу сейчас, со стороны, проходя мимо, уже не будет видно. И он сам забудет и тоже не будет понимать, как и чем ему объяснить себя и выйти за то, что его обусловило.. а я так и буду помнить, он станет взрослым, я стану старой, мы никогда не познакомимся, а я всегда буду помнить.
*
Потом мальчик нашёл друга. Друг мелкий, весёлый, забегал вперёд, вставал при школьной двери и всем её открывал - бабушкам, учителям и одноклассникам. Ему нравилось дверь открывать. А мальчик просто стоял рядом и хихикал.
*
Я долго не знала его имени. Бабушка звала Остолопом: "Наш-то остолоп... Дали ему с дедом 150 рублей на питание, так он 140 потерял". Но судьба уже должна была нас как-то познакомить, и бабушка его, впав в активность, подписала ему портфель. Крупными буквами. Отвечая, видимо, на мои телепатические вопрошания.
У мальчика Сени валенки - гигантские, до колена. Снегу много, так и валенки высокие. Хороши валенки (фраза из азбуки). Ещё у него есть друг, с другом они берутся за руки и бегут-бегут. И клюшка есть.
*
Воскресное утро. Мальчик Сеня с румянцем во всю щщёку стоит в пустом дворе с другом. Он усыпан снегом, двор усыпан снегом, друг усыпан снегом. Кричит изо всех сил из глубины двора какому-то неприметному окошку в пятиэтажке:
- Таня! Тааа-няяя!
Окошко молчит.
- Таня! Таня! Ты выйдешь?
Окошко ему не отвечает.
Мальчик Сеня, не глядя на друга, очень уверенно говорит:
- Молчание - значит "да". Выйдет.
*
"Ходит без шапки, в расстегнутой , ныряет в лужи, практически мыряет в них, у него пухлые розовые щёки, он смешной. Вчера портфели с одним мальчиком они перепутали в вестибюле. Мальчик говорит ему - отдай портфель. - Мой портфель! - отвечает Сеня. И сел на него. - Да нет уж, мой, - второй из-под него портфель тянет. - Мой, я сказал, - Сеня отвечает. И лег на него. Лежит, хитрым глазом косится. Отстоял портфель от ворога. А вот они сегодня качались на качелях, Сеня с Захаром, и чушь прекрасную несли. «Мы крылья диких зомби!» Потому-то дикие зомби плохо летают, что у них одно крыло зовётся Арсением, второе Захаром.. а глаз Афанасием. Далеко ли улетишь с таким снаряжением".

*
Летом Сеню отправили в лагерь. Мы с ним столкнулись случайно на Шаманке, возле Байкала. В отряде всеми командовал мальчик на полголовы выше всех остальных, и, если на этого мальчика не смотреть, казалось, что говорит уголовник – холодная жестокость и истерические маты. Сеня без всякой приязни смотрел на мальчика, под глазом у него был фингал. Ну, мальчик тоже старался как-то так маршруты свои по берегу выбирать, чтобы не пересекаться. Зло, возможно, и победило. Но добро, может быть, и не сдалось.

*
Рано утром вышел из дому Сеня и как-то невзначай оказался на горке. Шли мимо старшеклассники, кинули что-то на лёд – прямо туда, куда он должен был скатиться. Что-то пылает, горит, не гаснет. Сеня туда не покатился, взобрался обратно по льдам, осторожно спустился по лестнице, стал подходить к горению. Тут я нечаянно с другой стороны возникла, мимо шла. И мы стояли в темноте и смотрели, как на льду горит не гаснет высокое пламя. Пригляделись – это зажигалка подожжённая. Мальчик Сеня взял большую снежную глыбу, подошёл, потушил отважно, аккуратно. Съехал с горки и в школу пошёл. А я домой.

*
Как носят лыжи в школу? Скучно несут, в чехле, или верёвочкой связывают. А мальчик Сеня выйдет утром, возьмёт одну лыжу в правую руку, другую лыжу в левую, торит ими дорогу пред собой, жужжит активно: «Жжжжж!»

*
Половина восьмого. Темнота. В свете фонарей видно: весь воздух – снег. Машин нет, прохожих нет. Подхожу к углу дома. За углом – какое-то мычание. Заворачиваю – впечатываюсь в мальчика Сеню. Он поёт. Вышел в школу за полчаса (идти – две минуты), чтобы стоять за углом дома и петь негромко. Весь в снегу.

Природная сила сродни таланту, она – редкость. Многие кажутся сильными. Многие приобрели силу в мучениях. Многие пользуются силой своей семьи и компании как своей собственной и не знают, как жили бы без неё, потому что она была им предоставлена с самого начала. Таких, как мальчик Сеня, я почти не знаю.
Обычно мне невыносимо соглашаться со своим бессилием. Я поддерживаю тех, кто попросит, так, как могу, и это мало что дает, и я боюсь, что они не справятся, и знаю, что истинно помочь им почти невозможно, и впадаю в отчаянье - их бессилие обессиливает моё сострадание. Но с мальчиком Сеней иначе. В своём бессилии я спокойна за него. Я наблюдаю за ним четыре года – посторонняя тётка с незапоминающимся лицом, живущая в том же дворе. Он по-прежнему любит свою усталую и раздражительную Таню, он смеётся с друзьями, и ему хорошо, когда он один. Его сила противостоит искажениям, и это спасает меня от отчаянья и превращает состраданье в освобожденье.
«Да будут метели, снега, дожди, бешеный рев огня. Да будет удач у тебя впереди больше, чем у меня. Да будет могуч и прекрасен бой, гремящий в твоей груди. Я счастлив за тех, кому с тобой может быть по пути», - настоящее место этим словам именно здесь, в утренней темноте возле старой, теряющей очертания детской горки, где мы с мальчиком Сеней случайно стоим рядом и смотрим, как на льду горит высоким огнём брошенная мальчишками зажигалка. На земле кромешная тьма, так что свет видно издалека.
Tags: мсысел жизни
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 49 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →