midori_ko (midori_ko) wrote,
midori_ko
midori_ko

Малый Амалат (мемуар)


Никогда не любила пользоваться рулеткой. Меня пугала её лязгающая металлическая линейность с острыми краями. Зато как хорошо было смотреть, как она убегала внутрь, сворачивалась и исчезала. Щелчок - время в руке, время в кармане. Измерять незачем. Так и память - ничто линейное. Ход времени никак не может всей длиной развернуться у меня в сознании. Я одновременна и неизменна.

Всегда мерещилось: жизнь - рядом. Где-то за углом она, как замершее цунами, не знает обо мне и я не знаю, как попасть туда, где свернуть. Но оно есть. Оно прогибает, проминает картонку города и всю мою картонную жизнь своей тяжестью, обугливает своим жаром. Тяжёлое, яркое, безразличное настоящее. Будто солнце нисходит на землю и не помещается в ней, но всё ещё силится сделать своё прикосновение неиллюзорным, но безвредным - хотя должно бы уничтожить всё, что рядом с ним не существует.

Необитаема. Необитаемая, на необитаемом острове островитянка. Река то была, то не было. Я то была, то не было. Мы с рекой ускорялись и пропадали без вести в серых камнях. Она приглядывала за мной, хотя вряд ли следила, чтоб я выжила. Просто отказывалась убивать. Легко пускала на зазеркальный берег. Меняла меня так, чтоб я прошла. Показывала то, что звать никак. Пересыхающая горная безумица, пересекающая моё сердце, умолкающая в его камнях. В её молчании живу.

Река присматривала за мной, она явно знала обо мне, и хотя мне были непонятны её мысли, но после весенних дождей, когда она, вся бурая, дикая, огромная неслась вертикально вниз, я знала: она не возьмёт меня. Каждый день она говорила: "Ты. Не бойся. Я знаю тебя. Продолжай быть, движущаяся точка, продолжай движение". И даже стоя на берегу, когда выпученная, грязная, страшная вода терзала всё вокруг, я знала - она меня не тронет. Пройдёт мимо, оставит меня прежней. Она не такая, как Малый Амалат.

Однажды Малый Амалат сумел забрать Сашку.

Осенние пространства того дня совсем пусты - в этом была красота и безопасность. Мы шли на реку стирать и полоскать бельё. Я думала о солнечном свете - думала о нём представлением, что всё сделано из него. Вокруг каждого растения дрожал ореол болезненной для меня любви, и, если сконцентрироваться на нём, увеличивался до всеобъемлющего смысла. Цветные берёзы были прозрачны настолько, что я переставала понимать, берёзы ли они теперь. Это изменение под вечным солнцем отбирало у существ их прежние имена, а новые невозможно было узнать, они все находились там, куда мне не было ходу, в том месте, о котором светило предвечернее солнце. Мысль шла в этих краях совершенно иными путями, чем девочка в старой куртке, большую часть дня думавшая о том, какие замечательные лепёшки пекут в поселковой столовой и как было бы здорово съесть не одну, а сто лепёшек, и каждый день по сто. Мысль пространства не принадлежала мне, не вмещалась, но она была рядом, она была всем и во всём. Под ногами было множество грибов - маслята и сыроежки росли анонимным обещанием поддержки и изобилия. Я хотела их записать, оставить их с собой, не расставаться. Я хотела записать всё - волны земные, цвет трав, боль в животе, с которой я просыпалась и засыпала, и стыд, и этот свет стеной от неба до земли, сентябрьский свет в неизвестной никому, в том числе и самой себе, точке существования, отвергающей имя и возраст, чтоб было всегда... но не знала, какими словами это сделать. Со мной шла Сашка - утеплённая, маленькая, погружённая в себя. В ней всё было идеально. Между ней и солнцем не было преград. Казалось, солнце светит на эти круглые щёки, на крошечные совершенные руки, а щёки и руки светят туда, к нему, с равной солнечной силой, и все реснички виделись отдельно. И ноготки. Солнце было на ней и полностью было ею. А я была способностью видеть солнце и силой его любить. Тогда эта сила казалась мне безоговорочной. Оказалось, она всего лишь касалась меня до момента, когда я сделала шаг назад, в тень, и осталась без неё - как без самой себя, с необходимостью снова создать утраченное из ничего, из полного отсутствия.

Сашка стояла на камушке и полоскала в воде Малого Амалата носовой платочек - синий в белую полоску. Этот синий так выцвел в памяти от той воды, того солнца. Вода бережно забрала её с собой. Она просто посадила маленькую Сашку себе на спину и понесла её за поворот. Я стояла на берегу, открывала рот, но вместо крика из меня рвалось молчание. Маленькая Сашка сидела на воде и ещё смотрела на меня, уплывая. Она не боялась. Её лицо становилось всё меньше и было совершенно спокойным. Было совершенно понятно, что мы видим друг друга в последний раз. Малый Амалат выбрал только её и забрал в одну секунду, и всё состояло из солнца. Наша неожиданная разлука тоже. Мы попали по разные стороны солнца: я оставалась снаружи, а Сашку забрали внутрь.

Я наконец смогла замычать и протянула руки. Мать бросила бельё и вытащила Сашку. Я так и стояла на берегу, время не двигалось. Мы побежали от реки, и ноги двигались, а время не шло. Когда мы добрались до места, где жили тогда, Сашка почти забыла, что с ней случилось, а у меня была температура под сорок.

Объясняет ли жар то, что я видела - объясняет ли то, что я видела, бред и температуру? Я только что видела теми же глазами, которыми вижу сейчас эти буквы, как в остановившемся мгновении единственный человек, которого я была способна любить, заворачивает за угол мира, навсегда уходя от меня. За тот угол, за который меня нестерпимо тянуло попасть, но я никак не могла понять, куда поворачивать, и до сих пор не поняла.

В следующий раз я смогла заглянуть за угол много лет спустя, ночью в Венеции. Чёрная вода что-то говорила, поднимаясь всё выше и выше, и солнца не было, но всё по-прежнему состояло только из него.

Раз в десятилетия просвет открывается и что-то смотрит оттуда, из-за угла. Бесконечный взгляд, равный бесконечности, чуть прикасается ко мне, когда идёт мимо, и всё последующее время - пустое, неравноценное, моё собственное время, только мне принадлежащее, мной наполненное - мне остаётся только задавать вопросы.

Ты видело меня? Ты вернёшься? Почему ты всё время проходишь мимо?

Tags: тексты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments