midori_ko (midori_ko) wrote,
midori_ko
midori_ko

Хорошее в июне (II)


1.Жизнь докипела и доживотрепетала до очередного рубежа. Узнала результаты ЕГЭ. Стобалльников в этом году двое всего - апофеоз прошлого года неповторим, экзамен усложнился. Зато 98, 96, 94 и 91-балльников более чем достаточно, можно выдохнуть. Да, потом придётся опять вдохнуть, но я не буду думать об этом сегодня, я подумаю об этом первого сентября.

2.Подобрала к песцово-показательной собаченьке идеальный эпитет - златорылая. А что, эпично, фольклорно, рекомендую.

3.Обычный иркутский двор. Мальчик лет восьми сидит прямо на асфальте, раскладывает карты на троих. Две девочки отошли от него, отвернулись к стене дома, что-то там чертят мелком, щебечут. Мальчик очень медленно раскладывает карты и смотрит в спину одной из них. Это такой взгляд - ни Отелло, ни Ромео даже не представляют. Он так громко молчит: “Обернись! Обернись! Посмотри на меня!” Под вечным солнцем всё как во сне, движения замедляются, тёмные косы девочки становятся розово-золотыми от солнечной вечной пыли. Мне страшно, что она обернётся и я увижу её лицо. Сила желания мальчика сделала её скрытую красоту всемогущей.

4.Пришли с Мартой позавтракать в “Шоколадницу”, взяли с собой раскраску с упоротыми совами. Сидим, разложили цветные ручки, фигачим психоделических сов. У меня получается довольно ядовито, у Мартына - весьма гармонично. За другим столиком - мать и дочь чуть постарше Марты. Это мать-коуч, дочь рассказывает ей о личной жизни, а мать говорит что-то вроде: “Вы не прошли барьер тактильного контакта!” Я ничего не спрашиваю о личной жизни, я раскрашиваю сову в стиле “вырви глаз”. Я точно не мать-коуч. Я мать-гриб, надеюсь, хоть не галлюциногенный.

5.Обычный (чувствую, это рефрен) иркутский двор. Старушка на скамейке вглядывается вдаль и вдруг выкрикивает: “Люся! Какие красивые ноги - какие красивые палки!” Я вздрагиваю - ничего себе мастерство убойного комплимента! - и тоже вглядываюсь. Ноги да, ещё какие, а палки - совершенно буквальные, как оказалось, для скандинавской ходьбы.

6.Придумали маршрут воображаемой электрички. Каждая станция должна называться самыми неприятными лично вам (лично нам) словами. “Станция Пассатижи. Осторожно, двери закрываются. Следующая станция - Заподлицо”. Некоторые станции имеют двойное название - “Моложавый-Ратуйте”, “Попуститесь-Цветуёчки”. Когда слова (и терпение) кончаются, выясняется, что электричка идёт по кольцевому маршруту.

7.Марта пересказывает мультик: “Что он из себя представляет? Он - наивная, оптимистичная инопланетная фигня. А сверхразумов было пять штук!” Я радостно конспектирую, думаю: эх, ей бы тексты писать. Пожелание сбывается чуть ли не в тот же день. Подросток делится со мной идеей повести о подростке. Девочка-героиня обнаруживает, что её мать - рептилоид. У меня немного дёргается глаз, когда я интересуюсь, насколько автобиографичен сюжет.

8.Завезли в Таёжный том Крапивина объёмом 1148 страниц. Вышли ночью на полупомост-полунасест под кусты сирени, поставили свечи, читали при их оранжевом свете. Даже комары молчали - слушали.

9.Осина под ветром на миг показалась мне четырёхмерной. Сложные и разумные траектории каждого отдельного листа создали другое существо, которое не имело названия и ни в малейшей мере не было осиной, хотя и не переставало быть ей.

10.Агата приехала с практики и рассказывает, как держала на руках ягнёнка. На одном дыхании: “Мягкое коричневое тяжёлое облако”.

11.Пришло рекламное письмо от сайта типа Букинга: “Отправляйтесь этим летом в Восточную Сибирь - разрушьте стереотипы об отпуске”. Они мои кумиры - как изысканно донесли до меня простую мысль “Кукушка, ты никуда не поедешь”. Трое коммунарских подростков на днях летят в Японию. Настя вернулась с Аляски. Илья летит в Европу, Зойка - в Таиланд, а посередине - я. Я центр циклона путешествий. Я разрушаю стереотипы отпуска. Блин.

12.Идём по 130-ому кварталу, навстречу кто-то на велосипеде. На руле корзинка, в корзинке пушистым рыжим столбиком стоит маленькая такса.

13.Я кулинарный как бы гуру. То есть, если вглядеться, это не я, а в основном подростки, но я инициировала. Мы сделали домашнее мороженое с жимолостью, испекли бельгийские вафли и совместили то и другое. А ещё у нас теперь есть волшебная скалка с Ктулхами. Прокатишь её по пласту теста - и печенье с Ктулхами само собой в штабеля складывается, любо-дорого.

14.Каждый год в деревянном туалете птицы вьют гнездо. Обычно они вьют его раньше, так что в этом году мы перенервничали - неужели конец удивительному симбиозу, неужели не будет птенцов? Но птицы просто тормозами оказались. Глядим - вьют. Лениво, с перекурами, но вьют. И даже что-то откладывают. Медленно, без энтузиазма, но откладывают. Но не насиживают. Мы подглядываем, волнуемся: неужели в этом году в наш туалет прилетели плохая мать и плохой отец? Процесс идёт без огонька. Яйца валяются в гнезде, у птиц вечеринка. Илья переживает: “Нет, я так не могу. Хочется самому пойти насиживать! Или вот кошка. Если выбрить в кошке гнездо, прикрепить туда яйца и греть их кошкой?” Волна сюрреализма настигает птицу, и она быстро прилетает насиживать. Я подглядываю и не могу молчать: “Птица! Душенька! Всё-таки ты хорошая мать!” Птица кивает, косит лиловым глазом. Я в припадке умиления: “Да! Хорошая, хорошая, хорошая мать!” Птица: “О даааа!” Я: “Прямо как я!” Птица в ужасе: “Чё?!” Срывается с гнезда, улетает пить, курить, танцевать на столе, но тут же возвращается. Прямо как я.

15.Всё-таки человек не должен прекращать качаться на качелях, потому что он уже не ребёнок. Надо продолжать. У нас теперь есть качеля - мы продолжили. Что может быть лучше, чем сидеть вдвоём на качеле вечером, когда дождь всё собирается начаться, но никак не начнётся, слушать, как шумит ветер в листьях и ветер в ушах, смотреть, как медленно темнеет лес, держаться за верёвки и друг за друга.

16.Кроме качели, у нас теперь есть ещё и лодка. Лодка больше двух метров в длину и выдерживает 190 килограммов. Она величественна. Когда Агаша несла её на себе, сзади это выглядело так, как будто по лесной дороге на задних ногах идёт акула в натуральную величину. Конечно, мы немедленно кинулись её испытывать. Есть такое место, где всё дно реки составляет огромный наклонный камень - Аквагорка. Туда мы и отправились.
Агата полна энтузиазма: - Пришёл мой час! Сейчас я сяду в лодку и поплыву вниз!
Марта полна сарказма: - Отлично! Кстати, ты знаешь, как викингов хоронили?
В итоге мы плавали так и сяк, группами и поодиночке. Воды несли лодку вниз по аквагорке, крутили и вертели её, подростки гребли шестом, а потом посадили меня в лодку и направили в бурлящий водоворот (то есть мне он показался а) бурлящим, б) водоворотом), а сами улеглись на тёплый камень и забыли, что я была в их жизни. Они искренне верили, что я наслаждаюсь свежестью, в то время как я уплыла в буи и села на мель. Я рвалась из лодки прочь, роковая часть тела (тяжелее ног, но не голова) пыталась затонуть, вода была ледяная, я изо всех сил махала подросткам и взывала к ним жалобно, но они думали, что я так радуюсь жизни. Наконец я вылезла из реки, выволокла лодку и двинулась по берегу вверх по течению в направлении подростков.
Я вручила подросткам лодку. Они сели в неё и в десятый раз поплыли в слабо бурлящий вряд ли водоворот, а я легла на камень. Он был тёплый и огромный, как рука. Сверху второй ладонью меня накрыло солнце. Прилетел ветер. Он влетал в один рукав и вылетал в другой. Ветер гладил меня по спине. Мимо медленно шёл муравей, белые бабочки сидели на углях. К этому моменту я уже точно знала, как назову книгу - продолжение “Ста провальных идей нашего лета”. Я назову её “Фиаско и любовь”.
Tags: жизнь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments