midori_ko (midori_ko) wrote,
midori_ko
midori_ko

Categories:

Декабрьская книга. Виадук без перил


С утра во всём есть смысл. Выйдешь на улицу - над головой облачные волны, а в них по колено - облачный олень с человеческим лицом на полнеба. Люди ходят туда и сюда, каждый - сосредоточенный кусочек тепла и свободы воли. Одиннадцатиклассники спешат на итоговое сочинение. Ой, нет. Одиннадцатиклассники ищут чёрную гелевую ручку, которой дома нет и быть не может, а потом всё-таки спешат-торопятся, теперь уже и небезосновательно.
С одиннадцатиклассниками в этом году что-то странное творится. По-моему, они гораздо сильнее боятся, чем их предшественники - очень чувствительные, без защит. И как никогда остро переживают свои реальные и даже мнимые недоработки. И поэтому смеются, и смех отгоняет страх.
Накануне итогового сочинения подростки скидывали друг другу пародийные темы:
Как вы понимаете высказывание «Меня трудно найти, легко потерять и невозможно забыть»?
В каких ситуациях можно сказать братану, что это фиаско?
В чём смысл фразы «Чао, персик, дозревай»?
Почему отсутствие скидок на энергетики может привести к отчаянию?
Тема для тех, у кого лапки.
Как вы понимаете слова «Ой всё»? Согласны ли вы с этим утверждением?
Ох, как я бы это всё почитала... А последнее - даже написала, потому что согласна и понимаю.
Слава богу, сочинение написано. Я повторила фразу «Всё в порядке, спокойно ждите результатов» столько же раз, сколько до этого сказала «Всё будет хорошо», и бушующее море человеков - и выпускников, и их родителей - немного успокоилось, а высвободившаяся сила паники распространилась по вселенной и обратилась в cилу упоротизма.
Сначала я потрясла пчелой девочку Ди. Это был осознанный акт пропаганды. Я уже проверила на поколениях олимпиадников. Они доверчивы, безмятежны и со всем готовы согласиться. Любые сведения из истории языка вписываются в их картину мира - кроме пчелы. Каждый раз, когда я рассказываю, что, по одной из этимологических версий, пчела, она же бъчела, имеет общий корень со словом бык, начинается разброд и шатание. В бъчеле есть что-то особенное, что-то, сравнимое с заявлением, что Деда Мороза не существует. «Мой мир никогда не будет прежним!» - наперебой выкрикивают подростки. Вот и девочка Ди не стала исключением. Плюс одна шокированная бъчелой в списке жертв когнитивного диссонанса.
После работы я вышла в коридор и увидела на диванчике владелицу суккулента Бонч-Бруевича - Агаша пришла на немецкий. Мы только начали обсуждать её проект в Вальдорфской школе - они собрали музыкальную группу и будут защищаться пением! - как в тот же коридор с математики вышла Марта. Судя по непростому выражению лица и фразе «Вот это комбо...», она была нам рада. Мы оставили Агату на немецком и побрели домой, скрашивая дубак беседой. Недавно я делала для олимпиадников разминку о синестетических эпитетах, поэтому невзначай попросила Марту перекодировать её восприятие солнца в звуковое и тактильное. Она, в свою очередь, тоже задала мне несколько вопросов с переподвыподвертом. Какой звук соответствует ощущению свободы, когда слушаешь музыку? Какое на вкус пламя свечи? Какой на ощупь страх? Что такое вкус падения? Как тактильно воспринимается шелест страниц, каков на вкус запах новой книги?
Я уже была готова сдаться. Я такой пропащий визуал, что вкус от запаха с трудом отличаю, а вопрос, какой вкус у запаха, вообще приводит к системной ошибке. Но тут вдруг поняла, что знаю все ответы. Марта тоже их знала. Её ответы были совсем другими. Разочарование для неё выглядит как пустое поле. А для меня - как жёлтая вырезка из старой газеты со смазанным портретом, у которого выколоты глаза. А страх для неё на ощупь - как укол, чтобы взять кровь из вены, или глубокие порезы. Потом мы схватили (мысленно схватили, она была на немецком) Агафона любимейшего, Гапончика добрейшего, мистического, музыкального, хорошего-красивого - и тоже перекодировали! Она стала запахом цветочно-шоколадного шампуня и ощущением прикосновения к тёплому свежеиспечённому печенью. Мы не заметили, как пришли домой, как разделись, чем поужинали - были заняты переделкой мира, его уточнением, сравнением систем координат.
- Единица стальная и воспринимается как затуплённое лезвие, без нажима скользящее по коже.
- Хорошо. Какое на ощупь наблюдение?
- Рельефная иероглифика.
- Какая на вкус отрешённость?
- Лёд.
- А какие сны на вкус? И какой звук у заката? ...Звук числа 46 - приглушённый крик, а вот число 76, наоборот, орёт очень громко. Но у меня числа все кричат почему-то. А какое на вкус и ощупь время?
Ответа у меня не было. В тишине раздался странный звук - то ли бъчела пролетела, то ли облачный олень с человеческим лицом что-то забыл на лестничной клетке. Или по коридору пробежал упоротизм, перекодированный аудиально.
- А у меня есть ответ, - сказала Марта. - время на вкус как тяжесть пули в руке.
- На вкус как тяжесть?! Ты инопланетянка. Я перестаю тебя понимать. И себя понимать! И всё понимать! Или, наоборот, начинаю?
- Я могу ещё сказать, как чувствуется разбивание гитары о стену для наблюдателя. Как прочтение словосочетания «тупая игла» при полном погружении в текст. Понятно, о чём я? Уловила? Тогда отвечай - какого цвета осознание, что ты человек?
Ответ был. Максимально сильно я чувствовала, что я человек, много лет назад, стоя на виадуке без перил. Был такой одно время на станции Рассоха - полуразрушенный, но не демонтированный окончательно. Я заранее знала, что мы должны по нему пройти. Это же уникальный опыт, и если упустить момент, он никогда не вернётся. Мы всё медлили, а он всё стоял - ждал нас.
Я страшно боюсь высоты. Ещё больше я боюсь видеть над высотой тех, кого люблю. Но этот опыт нельзя было пропустить. Виадук без перил бывает только раз. И вот я, слегка теряя сознание от ощущения, что между мной и высотой больше нет символической границы, на дрожащих ногах пошла по виадуку - и тут поняла, что могу попросить сейчас что угодно - и буду услышана. Годы эти далёкие были годы тяжёлые, и я очень тяготилась тем, что я человек. Мне пришла на ум мысль, что надо прямо сейчас попросить переделать меня как-то, избавить от человеческой формы, позволить моему содержанию найти другую, менее болезненную, более подходящую. Я стояла на высоте между пустотой и пустотой среди страха и смеха, и смеха, и страха - и отчётливо понимала, что просить мне не о чем. Нет у меня ни одной просьбы. Я - это я, моя жизнь тяжела, это просто факты, я могу констатировать, но у меня нет ни просьб о помощи, ни желания выйти из этой жизни, покинуть эту форму. Тяжесть человеческого сродни тяжести золота. Это тяжело, потому что драгоценно. И я не откажусь от него.
Какого цвета осознание, что я человек? Оно смешанных цветов - тех, что я видела с виадука - цвета начинающих желтеть лиственниц, слегка запылённых коричневых стволов и сосновых иголок, еле-еле голубеющего неба. Всё это, закрученное в воронку, смотрело на меня, когда я стояла на самом конце виадука без перил, и говорило - проси чего хочешь. Ты хочешь перестать быть человеком? Попроси. Отказавшись просить, я стала той, кем захотела быть, - не более, чем человеком. Человеком не по принуждению - по собственному желанию.
Близилась полночь. Я попросила Марту саму себя перекодировать в звук.
- Я звук тишины, - ответила она. - Белый шум. И запах дождя и наблюдения за дождём в пустой комнате.
Тогда я сказала, что я звук, возникающий, когда лёд весной распадается на острые иглы, а вода качает их, и шуршит, и звенит ими, пока они тают.
Tags: december book, жизнь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments