Опавшие листья у изголовья (25)
*
Забыла дома фотоаппарат, но всё равно прикидываю, что бы я тут нафотографировала, если бы могла. Вот в одном кадре самолёт, чайка, осенний лес и колесо обозрения. И не сфотографировала. Как хорошо, думаю, без этой фотопрофанации! Сфотографирую взглядом, запомню навеки.
Повернула голову – а там две сороки летят низко-низко, параллельно друг другу над рельсами детской железной дороги, каждая над своим. Да даже и хорошо, что сфотографировать нечем, обойдусь без профанации.
Подняла голову – пять белых птиц над белым мостом. Моргнула – толстый ризеншнауцер на болоте встретил хаски. Они поругались, и хаски зашёл в воду по пояс, канаву переплывает, бежит к хозяину – мокрый, грязный, счастливый… Всё не упрофанируешь, не уфотографируешь, даже не надейся – как бы говорит реальность. Не надейся, просто радуйся. Курлык.
*
Изыскания на Ютьюбе познакомили меня с милейшими женскими группами, которые снимают клипы на окраинах мироздания. На заднем плане бабки пекут лепёшки, дети падают с велосипедов, грабли торчат в надежде встретить истинного ценителя… Потом я нашла аналогичную русскую группу и стала смотреть клип, снятый в деревне, – с хлебом в белом полотенчике, косынками, балалайкой и тракторами. Песня про сельскохозяйственный любовный треугольник трактористки, доярки и человека без определённой профессии сначала как-то не зашла, но потом случилась кульминация и любовь навеки. Преодолев первую встречу с народностью, я наконец услышала волшебные слова «Поеду я да трактором всю ферму развалю». Кажется, у меня появился личный гимн. Была когда-то в журнале «Иностранная литература» 70-ых годов прошлого века юмористическая история про поезд, в котором девочка раз за разом декламировала свою любимую строку – «На дороге в Мандалей, где стоянка кораблей»… Кстати, я её понимаю. Понимаю и печаль родных, которым целый день пришлось слушать, как я развалю ферму. То есть не я, не я! Лирическая героиня!
*
Кажется, я слишком громко пела про трактор вблизи ноутбука (в порыве импровизации ещё рифмовала с "птеродактилем" и "усугублю"). Контекстная реклама предложила мне вебинар «Наука страси нежной»! Всего одна опечатка – и они уже завоевали целевую аудиторию! Страся нежная – это же как совы нежные (уюююй)!
*
Я вспоминаю славные страницы прошлого: - Я тут ночевала в минус 34, в валенках спала – и ничё.
Сашка недоумевает: - Как ты вообще могла соединить это в одном предложении? Как можно соединить «в валенках спала» и «ничё»? Это несовместимо!
*
Снилось мне, что я Одиссей, чрезмерно хитроумный. И нужно ему выйти на бой с тектоническим зверем, у которого вместо тела – разрушительная ярость, дрожь земли, разломы земной коры. Но у Одиссея были три артефакта, и если их активировать одновременно, зверя удалось бы лишить сил. Однако чрезмерно хитроумен был Одиссей, как и было сказано выше. Три артефакта он отдал трём разным людям – женщине, сыну и священнику. И попросил их присутствовать на поединке, чтоб всё было честно. И, если не останется у него никакого другого шанса выжить, чтобы они активировали артефакты. Когда сами сочтут нужным.
И вот стою я в шлёпанцах, в руке пластмассовый меч, в ногах судороги. Земля, высохшая в пыль, трескается под ногами и разламывается до самого ядра, до бесконечности. Где же ты, женщина, где мой сын, где священник? Может, их и не было никогда? Кому я отдал волшебные артефакты? Может, не было и их? Но зверь точно есть, и он совсем близко.
*
Около этого кафе всегда попрошайничают голодные собаки. И на этот раз я взяла для них еду. Пёс был только один – крупный и добрый. Я отдала всё ему и, уже сидя в отъезжающей маршрутке, увидела, как он убегает от кафе, возле которого сидел как привязанный, вдаль по улицам. На бегу он прыгал. Кажется, он наелся и теперь мог заняться чем захочет. Как-то это печально похоже на людей. Может, я бы тоже поскакала вдаль, подпрыгивая..
*
Еду в маршрутке под какую-то даже не нечеловеческую, а прямо неорганическую попсу. «Что же изменило тебя, скажи?» поёт бесчувственный андроидный голос под «дыщ-дыщ», и тут я, видимо, прямо в этот момент засыпаю, потому что следующими словами оказывается нериторический ответ на этот вопрос. «Что же изменило тебя, скажи? Это были моржи, это были моржи!» Проснуться уже не смогла или не захотела, так и ехала под звуки Онейрического радио.
*
Чау-чау на вольном выпасе в Аршане – идеальная мимикрия. Земля покрыта толстым слоем лиственничных иголок, и они в точности такого же цвета, как и собака. И сверху на чау-чау тоже с лиственниц нападало, усилило маскировочный эффект.
*
Завтракала в кафе. Огляделась – ни одной пары, ни одной семьи, все сидят поодиночке. Мы не одиноки в своём одиночестве.
*
Может быть, моя суперспособность – устанавливать личные отношения? Редко с людьми, обычно с местами, явлениями и словами. Этот эгоистичный, плохо применимый дар – источник таких сильных чувств, каких ни от чего другого не испытать. Ни одну концепцию не приняла. Ни за одним гуру не последовала. Никаким советом не воспользовалась. Навещала человекоподобное дерево, усыновляла могилы Катарины Феттич и Георгия Андреевича, угощала белку Содержанку и белку Депутата, разговаривала с реками, помнила о Хелене и Эли Шире… Мы тут все как раненые бойцы, и, пока я тащу их с поля боя, они выносят меня. Дура, наверное. Ну и ладно.
Забыла дома фотоаппарат, но всё равно прикидываю, что бы я тут нафотографировала, если бы могла. Вот в одном кадре самолёт, чайка, осенний лес и колесо обозрения. И не сфотографировала. Как хорошо, думаю, без этой фотопрофанации! Сфотографирую взглядом, запомню навеки.
Повернула голову – а там две сороки летят низко-низко, параллельно друг другу над рельсами детской железной дороги, каждая над своим. Да даже и хорошо, что сфотографировать нечем, обойдусь без профанации.
Подняла голову – пять белых птиц над белым мостом. Моргнула – толстый ризеншнауцер на болоте встретил хаски. Они поругались, и хаски зашёл в воду по пояс, канаву переплывает, бежит к хозяину – мокрый, грязный, счастливый… Всё не упрофанируешь, не уфотографируешь, даже не надейся – как бы говорит реальность. Не надейся, просто радуйся. Курлык.
*
Изыскания на Ютьюбе познакомили меня с милейшими женскими группами, которые снимают клипы на окраинах мироздания. На заднем плане бабки пекут лепёшки, дети падают с велосипедов, грабли торчат в надежде встретить истинного ценителя… Потом я нашла аналогичную русскую группу и стала смотреть клип, снятый в деревне, – с хлебом в белом полотенчике, косынками, балалайкой и тракторами. Песня про сельскохозяйственный любовный треугольник трактористки, доярки и человека без определённой профессии сначала как-то не зашла, но потом случилась кульминация и любовь навеки. Преодолев первую встречу с народностью, я наконец услышала волшебные слова «Поеду я да трактором всю ферму развалю». Кажется, у меня появился личный гимн. Была когда-то в журнале «Иностранная литература» 70-ых годов прошлого века юмористическая история про поезд, в котором девочка раз за разом декламировала свою любимую строку – «На дороге в Мандалей, где стоянка кораблей»… Кстати, я её понимаю. Понимаю и печаль родных, которым целый день пришлось слушать, как я развалю ферму. То есть не я, не я! Лирическая героиня!
*
Кажется, я слишком громко пела про трактор вблизи ноутбука (в порыве импровизации ещё рифмовала с "птеродактилем" и "усугублю"). Контекстная реклама предложила мне вебинар «Наука страси нежной»! Всего одна опечатка – и они уже завоевали целевую аудиторию! Страся нежная – это же как совы нежные (уюююй)!
*
Я вспоминаю славные страницы прошлого: - Я тут ночевала в минус 34, в валенках спала – и ничё.
Сашка недоумевает: - Как ты вообще могла соединить это в одном предложении? Как можно соединить «в валенках спала» и «ничё»? Это несовместимо!
*
Снилось мне, что я Одиссей, чрезмерно хитроумный. И нужно ему выйти на бой с тектоническим зверем, у которого вместо тела – разрушительная ярость, дрожь земли, разломы земной коры. Но у Одиссея были три артефакта, и если их активировать одновременно, зверя удалось бы лишить сил. Однако чрезмерно хитроумен был Одиссей, как и было сказано выше. Три артефакта он отдал трём разным людям – женщине, сыну и священнику. И попросил их присутствовать на поединке, чтоб всё было честно. И, если не останется у него никакого другого шанса выжить, чтобы они активировали артефакты. Когда сами сочтут нужным.
И вот стою я в шлёпанцах, в руке пластмассовый меч, в ногах судороги. Земля, высохшая в пыль, трескается под ногами и разламывается до самого ядра, до бесконечности. Где же ты, женщина, где мой сын, где священник? Может, их и не было никогда? Кому я отдал волшебные артефакты? Может, не было и их? Но зверь точно есть, и он совсем близко.
*
Около этого кафе всегда попрошайничают голодные собаки. И на этот раз я взяла для них еду. Пёс был только один – крупный и добрый. Я отдала всё ему и, уже сидя в отъезжающей маршрутке, увидела, как он убегает от кафе, возле которого сидел как привязанный, вдаль по улицам. На бегу он прыгал. Кажется, он наелся и теперь мог заняться чем захочет. Как-то это печально похоже на людей. Может, я бы тоже поскакала вдаль, подпрыгивая..
*
Еду в маршрутке под какую-то даже не нечеловеческую, а прямо неорганическую попсу. «Что же изменило тебя, скажи?» поёт бесчувственный андроидный голос под «дыщ-дыщ», и тут я, видимо, прямо в этот момент засыпаю, потому что следующими словами оказывается нериторический ответ на этот вопрос. «Что же изменило тебя, скажи? Это были моржи, это были моржи!» Проснуться уже не смогла или не захотела, так и ехала под звуки Онейрического радио.
*
Чау-чау на вольном выпасе в Аршане – идеальная мимикрия. Земля покрыта толстым слоем лиственничных иголок, и они в точности такого же цвета, как и собака. И сверху на чау-чау тоже с лиственниц нападало, усилило маскировочный эффект.
*
Завтракала в кафе. Огляделась – ни одной пары, ни одной семьи, все сидят поодиночке. Мы не одиноки в своём одиночестве.
*
Может быть, моя суперспособность – устанавливать личные отношения? Редко с людьми, обычно с местами, явлениями и словами. Этот эгоистичный, плохо применимый дар – источник таких сильных чувств, каких ни от чего другого не испытать. Ни одну концепцию не приняла. Ни за одним гуру не последовала. Никаким советом не воспользовалась. Навещала человекоподобное дерево, усыновляла могилы Катарины Феттич и Георгия Андреевича, угощала белку Содержанку и белку Депутата, разговаривала с реками, помнила о Хелене и Эли Шире… Мы тут все как раненые бойцы, и, пока я тащу их с поля боя, они выносят меня. Дура, наверное. Ну и ладно.