Category: философия

Category was added automatically. Read all entries about "философия".

ангел-наблюдатель

*

Команда была хороша.
- Какая страшная очитка. Сейчас я понимаю, что мы проехали мимо кафе с вывеской "Пицца" - и мне уже непонятно, как я умудрилась прочитать это как кафе "Днище".
- Что? Что? Где кафе Ницше"?
- "Ницше" - это ещё круче. Между прочим, где-то в Чикаго есть кафе "Декарт", всё увешанное портретами философов. Но идею надо развить. С утра - кофе в "Канте", на обед в "Гегель" заскочим. Вечером девушку на свидание в "Хайдеггер" можно позвать...
- Мне кажется, она не пойдёт.
косоглазая корова

*

А вот я нахожусь на территории отеля. Правильней было бы сказать, я лежу на ней. Лежу с удобством, и мне странно это. Обычно у меня в кондиционере гнездо свивает птица, по стенам ходят ящерицы (внутри, не снаружи), а завтрак состоит из булки с маргарином, хотя нет-нет, обычно всё бывает куда прекрасней, потому что не живу я в гостиницах, а внедряюсь к френдам (пол-ленты вздрагивает, вспоминая особо красочные моменты) и радую их собой вплоть до появления в них первых признаков суицидального намеренья. Тут я скрываюсь, потому что френдов надо беречь.
Но в этот раз я лежу не на вашем, френды, на диване, а в интерьерах, мне несвойственных, и, конечно, дело тут в Сашке. Сашка игнорирует мои традиционные реплики типа «давайте заночуем под мостом», «прекрасная бюджетная хибарка», «ну мы же не буржуи» - она выбирает место жительства по эстетическому критерию. Например, там горничные полотенца слониками сворачивают. Или на территории растёт древесина неизвестная, условно именуемая «пышь экстравагантная». Или там как-то прекрасно контрастирует цвет бассейна с цветом лежащих вкруг него американцев.
Так что я лежу, и родной речи вокруг меня не слышно. Лишь листами помавает пышь экстравагантная, тихо булькает вода, громко орут дети, но как-то всё больше по-английски, бодрые американские старички-супруги коктейли пьют, сидя в бассейне на круглых стульях барных монолитных. И я лежу как приличная, а двигаться не желаю, потому что надвигалась с утра активней горькой редьки и настал момент недвижимости.
По мелководью окиянскому собаки бегают – очень, очень кхмерские – рыбу ловят, брызги летят. Цветы сияют, сверху небеса находятся – удивительное природное явление. И вроде нет ничего кроме меня и всего этого, которое тоже я. Лежу я и предаюсь нездоровому солипсизму. Наверное, думаю, всё это я и создала, я и изобрела, потому что кто, если не я, - больше и нет тут нигде никого. Поворачиваю голову – индеец. Солипсизм тут усугубился просто до неприличия – узнаю почерк автора, мой это почерк, моё мастерство композиции! Если очень хорошо, обязательно должен появиться индеец.
Лежу. Смотрю искоса, низко голову наклоня. Индеец, в не совсем климатически уместных чёрных брюках и ослепительно белой рубашке, выходит на берег и смотрит вдаль, на бирюзу и горки-острова. И лицо у него в этот миг… хорошее лицо у него, очень индейское. И волосы его черны как ночь. Не то чтобы мне хотелось тут штампами прилюдно выражаться, но волосы его черны как ночь, буквально, потому что это не цвет – это отсутствие цвета. Абсолютно черны.
И увидела я, что это хорошо. Собаки-рыболовы. Вечером лягушки прогуливаются, ящерицы розовые. Индеец стоит в рубашечке и вот, хорошо весьма.

В этот момент индеец вышел из неподвижности. Он развернулся, за полсекунды сделал три изящных шага вбок и ущипнул тайского официанта. За базис. Официант подпрыгнул. Я подпрыгнула. Солипсизм подпрыгнул, перекувырнулся и растворился в вечернем воздухе. Хорошо весьма, да. Но это не я. Я бы всё-таки не потянула. Всё это диалог.